Каденюк Леонид Константинович

p. 28.01.1951

Первый украинский космонавт

Леонид Константинович Каденюк родился 28 января 1951 года на Украине в деревне Клишковичи Хотинского района Черновицкой области. В 1967 году окончил среднюю школу в Черновцах и в том же году поступил в Черниговское высшее военной авиационное училище летчиков. Окончил училище в 1971 году и служил в авиационных частях Военно-воздушных сил СССР. В 1976 году был включен в отряд советских космонавтов (1976 Группа ВВС 6). Прошел полный курс подготовки к полетам на кораблях типа Союз и орбитальных станций типа Салют. В 1977 году без отрыва от работы в Центре подготовки космонавтов закончил школу летчиков-испытателей при Научно-испытательном институте имени В. П. Чкалова ВВС СССР. В 1978 — 1983 годах проходил подготовку к полетам на кораблях типа Буран. В 1983 году был отчислен из отряда космонавтов за «низкий моральный уровень» (развод с женой). В 1984 — 1988 годах работал в Научно-испытательном институте имени В. П. Чкалова ВВС СССР летчиком-испытателем и пилотом-инструктором. Имеет налет свыше 2400 часов. Участвовал в испытаниях 54 типов и модификаций самолетов, в том числе аэрокосмического самолета МиГ-31 ЭПОС. Как пилот-инструктор подготовил 15 летчиков. С 1988 года вновь в отряде советских космонавтов. Готовился к полетам на кораблях типа Буран. В 1989 году окончил факультет самолетостроения Московского авиационного института.

В 1990 году готовился как командир украинского экипажа для полета на станцию Мир. После отмены этого полета, проходил подготовку к космическому полету, который предусматривал стыковку беспилотного корабля Буран и орбитальной станции Мир. После отмены и этого полета, а также закрытия программы Буран, проходил подготовку к полетам на станцию Мир в качестве командира космического корабля Союз ТМ.

После распада СССР остался в России и служил в Военно-воздушных силах России. В 1995 году уволился из рядов Вооруженных сил России и попросил украинское гражданство. Переехал на Украину и стал работать младшим научным сотрудником в Институте ботаники имени Холодного Национальной академии наук Украины. В 1996 году включен в группу украинских космонавтов для прохождения подготовки к полетам на космических кораблях Space Shuttle. В июле 1996 года прибыл в США для прохождения предполетной подготовки. 19 ноября — 5 декабря 1997 года совершил космический полет в качестве экспериментатора на космическом корабле Columbia (STS-87). Во время полета занимался проведением экспериментов по искусственному опылению ростков сои и рапса с целью получения семян в условиях невесомости. Полет продолжался 15 суток 16 часов 35 минут 1 секунду. После окончания полета возвратился на родину и работает в Национальном космическом агентстве Украины. Продолжает числиться в группе космонавтов NASA.

 

Ивасюк Владимир Михайлович

04.03.1949—май 1979

Украинский композитор и поэт. Один из основоположников украинской эстрадной музыки. Автор известнейшей песни «Червона Рута», ставшей популярной в исполнении Софии Ротару и позже спетой множеством исполнителей.

 

Родился Владимир Михайлович Ивасюк 4 марта 1949 года в районном городке Кицмань Черновицкой области в семье учителей Михаила и Софии Ивасюков. Уже в три года он проявил огромное внимание к музыке, с любопытством наблюдая за репетициями учительского хора, на которые его часто брали родители. В 1954 году отец композитора вместе с другими жителями Кицмани добивается, чтобы в городке открыли музыкальную школу, и пятилетний Володя попадает в подготовительный класс филиала Черновицкой школы № 1, где начинает овладевать скрипкой. А в 1956 году идет в первый класс средней школы. Он проявил незаурядные способности к игре на скрипке, его приглашают играть на местных смотрах художественной самодеятельности, на родительских собраниях, на концертах для рабочих и колхозников. За свою прекрасную игру Володя получает от земляков подарок — хорошую немецкую скрипку.

Учитель парня в музыкальной школе Юрий Визнюк уговаривает родителей продолжить музыкальное образование ребенка, и после окончания шестого класса Володя вступает в Киевскую музыкальную школу для одаренных детей имени Н. Лысенко. Но учеба и изнурительная работа над собою, проживание в общежитии далеко от родителей сказались на здоровье подростка и он, отличник, после первого семестра возвращается в Кицмань, где продолжает учебу в средней школе и музыкальной школе по классу фортепиано. В 1964 году Володя создает в школе ансамбль «Буковинка» и пишет для него свои первые песни, среди которых самая первая — «Колыбельная». Коллектив завоевывает победы на нескольких конкурсах самодеятельности, едет в Киев, там его замечают, приглашают на областное телевидение, награждают путешествием по Днепру. Что важно, песни юного композитора запоминаются, и вскоре к нему обращаются с просьбами прислать ноты и тексты песен.

Несмотря на занятия музыкой, дела в школе шли прекрасно. За несколько месяцев до ее окончания Володя — один из немногих претендентов на золотую медаль. Именно тогда случается бессмысленная случайность, которая вскоре породит столько жизненных трудностей и душевной боли. Во время прогулки парком кто-то из ребят решил закинуть картуз на гипсовый бюст Ленина, что и было сделано. Осознав крамольность такого поступка, друзья решили снять картуз. Но кто знал, что бюст не закреплен? В ходе «операции» «вождь» падает, ребята попадают в милицию на 15 суток, открывается «Дело Владимира Ивасюка». Сразу встал вопрос об исключении из комсомола, изгнание из школы и лишения аттестата. Родители сделали все, что могли. Володя получил аттестат с четверками по истории СССР и обществоведения. Семья переезжает в Черновцы. Володя с блеском сдает экзамены в медицинский институт и его зачисляют на первый курс врачебного факультета. Радости не было границ, но кто-то сообщил о его «деле», и 31 августа 1966 года Владимира обвиняют в том, что он нечестным путем пробрался на лавы студентов, и при всех зачитывают приказ об исключении.

Юноша выдерживает этот удар и продолжает борьбу за свое будущее. Он направляется работать слесарем на завод «Легмаш». Когда профсоюзный деятель Леонид Мельник узнает, что Володя музыкант, то поручает ему создать и вести заводской хор. Вскоре этот хор начинает занимать ведущие места на смотрах художественной самодеятельности, на выступлениях аккомпанирует сестра Володи Галя, хористы исполняют Володины песни. На волне вдохновения Ивасюк рискует и под псевдонимом Весняный посылает на конкурс к 50-летию Октября песни «Отлетали журавли» и «Колыбельная для Оксаночки». Получает первую премию.

Червона рута — цветок надежды

Через год по рекомендации «Легмаша» Володя вступает в Черновицкий мединститут. Он всем симпатичен, его сразу же избирают старостой группы, приглашают в оркестр народных инструментов «Трембита», в камерный оркестр мединститута. После окончания третьего курса Володя начинает работать над песней «Червона рута». Хотя уже до того было много песен о загадочном зелье руте-мяте, именно «Червоной руте» судилось пленить столько сердец своей лиричностью и своим романтизмом. Когда Володя предложил показать «Червону руту» и «Водограй» в передаче украинского телевидения «Камертон хорошего настроения», выяснилось, что некому исполнить женскую партию, поскольку все разъехались на летние каникулы. Тогда пригласили обладательницу замечательного сопрано, учительницу музыкальной школы № 1 Елену Кузнецову, и вместе с ней Володя в течение двух недель давал жизнь новой песне. И вот, 13 сентября 1970 года на Театральной площади Черновцов в присутствии тысяч черновчан и на глазах миллионной зрительской аудитории появилась замечательные песни — первый большой триумф молодого творца.

В 1971 году в Карпатах был снят фильм «Червона рута», в котором принимали участие София Ротару, Василий Зинкевич, Назарий Яремчук, Раиса Кольца, ансамбли «Смеричка» и «Росинка». Это был первый украинский музыкальный фильм. В нем прозвучали песни Ивасюка, Дутковского, Скорика. В этом же году в передаче ЦТ «Алло, мы ищем таланты!» звучит новая Володина песня «Водограй», а «Червона рута» стает песней года на Всесоюзном конкурсе «Песня-71».

Весной 1972 года начинается львовский период в жизни Володи: он переезжает во Львов, где становится студентом подготовительного композиторского факультета Львовской консерватории и переводится на IV курс Львовского медицинского института. Расширяется круг художественных знакомств. И работа, неутомимая работа. «Водограй» побеждает на «Песне-72». Володя создает песни: «Я — твое крыло», «Два перстня», «Словно стаи птиц», «Баллада о мальвах». Состоялась еще одно важное событие — его песню «Баллада о двух скрипках» спела молодая певица София Ротару, которая уже была известная как победительница Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Софии за выполнение народных молдавских песен. Со временем она исполнит много произведений Ивасюка, а в 1974 году с «Водограем» станет лауреатом фестиваля эстрадной песни «Сопот-74». Именно тогда впервые на международном конкурсе прозвучала украинская песня. О Володе очень много писала польская пресса, переводила и печатала тексты его песен.

1974 год в биографии Ивасюка отметился еще двумя моментами: его избирают делегатом ХХII съезда комсомола от Львовской области, в том же году он становится студентом подготовительного отделения Львовской консерватории по классу композиции. Вместе с тем ему продолжают поступать письма из самых отдаленных городков и сел СССР — все хотят высказать свою большую и искреннюю благосклонность молодому таланту. Это добавляет Владимиру еще больше воодушевления. В 1975 году он пишет музыку к спектаклю по роману О. Гончара «Знаменоносцы» и завоевывает диплом первой степени. Однако, когда дело коснулось выдвижения кандидатуры Ивасюка на присуждение Шевченковской премии за спектакль, кто-то вычеркнул его фамилию. А потом сгорели декорации к спектаклю: Тогда же был снят фильм «Песня всегда с нами», в котором прозвучало шесть песен Ивасюка. Володя проводил очень много времени на съемках, поэтому пропустил немало занятий. Это стало причиной его исключения из консерватории. Об этой неприятности Володя не говорил никому, даже родителям. Пишет музыку к спектаклю «Мезозойская история» в Дрогобычском областном муздрамтеатре.

Через три года ценой огромных усилий он восстановился в консерватории в классе Лешека Мазепы. В издательстве «Музична Укра§ на» выходит сборник песен Ивасюка «Моя песня». София Ротару с песней Владимира «У судьбы своя весна» побеждает на фестивале «Сопот-77», а сам он работает над подготовкой пластинки-гиганта. Как вспоминает киевский звукорежиссер М. Дидык, право на пластинку-гигант имели лишь члены Союза композиторов, Володя же тогда был обычным студентом консерватории. Поэтому «гигант» дался нему очень тяжело, но когда он вышел, то разошелся вмиг. Наряду с всенародной любовью свое «внимание» демонстрирует «родная» партия. Секретарь парторганизации консерватории предлагает Владимиру написать заявление о вступлении в КПСС, тот отказывается. Но общественная жизнь продолжается. В 1978 году Владимир побеждает на всесоюзном конкурсе молодых композиторов в Москве и получает дипломы II степени за «Сюиту-вариации для камерного оркестра» и «Баладу про Вiктора Хара». Львовская комсомольская организация собирает документы для выдвижения Ивасюка на присуждение премии имени Островского, его приглашают участвовать в работе жюри республиканского конкурса молодых исполнителей. Он дает интервью, о нем пишет пресса, его песни звучат на радио. Однако со спектаклем «Знаменоносцы» Ивасюк не попадает в число претендентов на премию Островского. Об этом он узнает в Хмельницком. А когда 24 апреля возвращается во Львов, то после какого-то звонка-вызова в обед одевается, идет к консерватории и больше не возвращается.

18 мая 1979 года тело Владимира Ивасюка нашли в военной зоне Брюховицкого леса недалеко от Львова.

Хоронили Володю 22 мая, в день, когда прах Великого Тараса Шевченко перевезли на Украину. Дубовый гроб, который украсили веточками калины и вышитым рушником, люди отказались класть на автомобиль и на плечах несли от квартиры до самого Лычаковского кладбища. Это была не виданная в те годы процессия, это была акция непослушания власти, администрации, судебным обманам. Про место и время похорон нигде не сообщалось. Некролог появился только в одной газете, которая выходила малым тиражом — в «Львовском железнодорожнике». В ВУЗах именно на этот день назначили комсомольские собрания с обязательной явкой. Были даны указания не идти на похороны. Ни одного живого цветка не найти было в Львове, все они там — для Володи, последние живые цветы его последней весны.

Когда гроб плыл к Лычаковскому кладбищу и ливень цветов устилал последний его путь, тяжелыми шагами ступали по львовской мостовой десятки тысяч людей со всей страны, его истинные друзья и побратимы за время жизни и до сих пор. Из Волыни примчался Василий Зинкевич, из Киева прибыли Юрий Рыбчинский и Вадим Ильин, не стыдились слез Назарий Яремчук, Дмитрий Гнатюк и Николай Кондратюк, Игорь Билозир и Остап Стахив. Трио Маренич на венке написали:

Спасибi, друже, за любов жагучу
До рiдної Вкраїнської землi,
Повiк твою «Червону руту»
Спiвати будуть солов’ї.

Впереди процессии шла в национальном костюме и несла на руках портрет Володи в миртовом венке дочка известного львовского художника Патика — Оксана. Позади нее Назарий Яремчук вместе с Левком Дутковским нес большой венок живых белых цветов, присланный Софией Ротару.

И когда гроб поставили возле ямы, все ждали какого-то мгновения: кто выйдет и скажет первое слово. Этот шаг сделал и первое печальное слово сказал Ростислав Братунь. Голос его постоянно дрожал и срывался, ощущалось, что хочет сказать то, что знают все, но еще не время. Когда закончил, тысячи мысленно поклонились ему за то, что не побоялся, не предал, не отступил. А это стоило Ростиславу Андреевичу должности председателя Львовской организации союза писателей и спокойствия до конца жизни. Своего побратима по перу поддержал всегда искренний Роман Кудлик. Выступление семьи Сичко закончилось тюремным заключением. Когда студенты консерватории запели «Слышишь, брат мой», было слышно не плач, а настоящее рыдание. Народ прощался со своим певцом, который честно и преданно служил ему.

После похорон от родных композитора отреклись, никто не заходил, началась страшная травля уже мертвого Владимира. Даже мертвому ему не могли простить его талант, ведь и мертвым он затмевал своим талантом живых. И в самом деле, его ненавидели живого, его боялись и мертвого. Могилу трижды поджигали, а однажды в июньский ливень горели цветы. Памятник, который выполнил Николай Посикира, прождал в мастерской 10 лет разрешения на установку. Но благодаря народу, его любви к творцу, могила круглый год в цветах, всегда святая. Почему? Поражают слова Лины Костенко: «Слава — это прекрасная женщина, которая на могилу цветы принесет».

 

Заньковецкая Мария Константиновна

22.07(03.08).1860—04.10.1934

Украинская советская актриса и театральный деятель, народная артистка УССР (1922)

Мельпомена украинской сцены. Триумф и трагедия

«Это актриса с талантом большим, самостоятельным, оригинальным; натура, вся сотканная из самых чувствительных нервов. Подвижность ее лица и всей ее фигуры подчиняются душевным движениям с необыкновенною правдою. Про эту артистку нельзя сказать, что она или особенно хороша в драматических порывах, или в более спокойных проявлениях жизни; она везде — сама правда, поэтическая правда во всей ее прелести. Это одна из тех немногих (курсив С. Петлюры. — Авт.) актрис, которые с первого же слова на сцене говорят вам о своем выдающемся таланте и его свежести, не запятнанной никакими подражаниями кому бы то ни было». «:Я прямо говорю: другой такой актрисы я никогда не видел. Я сравнил бы ее с Сарой Бернар, но эта актриса никогда меня не трогала, тогда как у Заньковецкой очень много чувства и нервности в игре». «Подобной артистки нет у нас и за всю нашу память не было:» И это сказано во время, когда на театральных подмостках Москвы и Петербурга сияли звезды Веры Комиссаржевской, Марии Ермоловой, Марии Савиной, Антонины Неждановой, Гликерии Федотовой…

В своей статье С. Петлюра, неоднократно, кстати, выступавший с глубокими театральными рецензиями, идет дальше простого увлечения. Начав с интересного наблюдения, что рецензенты писали о М.Заньковецкой-актрисе, а не о пьесах, в которых она играла, С. Петлюра стремится раскрыть истоки мощного таланта, который сделал бы честь лучшей европейской сцене. Ее игра отмечена глубинным ощущением художественной правды, непревзойденным психологизмом (и тут она, быть может, превосходит знаменитую итальянку Элеонору Дузе), огромной природной интуицией, «своєю аналізою артистка часто поправляє самого автора, робить більш яскравими, виразними і ефективними моменти, ледве зачеплені, ледве змальовані останнім».

Здесь хотелось бы заметить, что драматургический материал, которым пользовалась М. Заньковецкая, далеко не всегда соответствовал уровню «мировых стандартов». Украинская драматургия, как ныне индийское кино, была весьма склонна к мелодраматическим коллизиям и фигурам — как мужским, так и особенно женским. Но Заньковецкая делала из кукол с заплаканными глазами живых, реально осязаемых людей. Ее игра была такой органичной, как шевченковское слово.

В ее репертуаре не было ролей из мировой классики — в этом плане возможности украинского театра были слишком ограничены. Но не кажется ли уважаемому читателю, что М. Заньковецкая не особо-то и стремилась сыграть, скажем, Офелию или Джульетту? Хотя бы потому, что органично ощущала себя Наталкой-Полтавкой, Наймичкой, Марусей Богуславкой, Бесталанной, Бондаривной, даже Сарой («Жидівка-вихрестка»), цыганкой Азой, полькой Зосей («Савва Чалый»), Еленой («Богдан Хмельницкий»)… «Г-жа Заньковецкая, — говорил все тот же Суворин, — неподражаема в драмах Карпенко-Карого, в которых соединились для нее и Шекспир, и Гете, и Шиллер, и Островский».

Г. Заньковецкая стала артистическим символом украинской нации. «І як Шевченка, за Костомаровим, український народ наче обібрав для того, щоб він опоетизував у своїй творчості поетичній страждання народні, так і Заньковецьку обібрала сама доля української нації для високої місії: стати за сценічне опоетизування страждань українського народу», — утверждал С. Петлюра. Ради «бедной Украины» актриса не согласилась поменять украинскую сцену на российскую, несмотря на «большие» роли, большие деньги и большую славу. Не пример ли это для тех, кто в наши времена, не пересилив еще даже детский дискант, срывается на «зеленое» крыло заграничной птицы удачи?

М. Заньковецкая, как «свідома» украинка, «пробивала» через влиятельных лиц новые пьесы, помогала материально украинским деятелям, занималась большой просветительской и общественной деятельностью.

Быть украинкой даже в украинской актерской группе было нелегко — украинский язык был не в почете. Вот что в 1900 году писал Иван Нечуй-Левицкий в письме к Н.Кобринской: «:Коли я проходжу коло літнього театру в садку (в Киеве. — Авт.), де стоїть юрба акторів та хористів української трупи, збираючись на репетицію, то чую, що й ці балакають якимось жаргоном, а не українською мовою. Виходить, що й вони тільки українські штукарі-промисловці, та й годі! З української пісні, з українського штучництва мають хлібець, ще й добрий, — і нехтують народною мовою в житті та в щоденній життєвій розмові». Сегодня, эта картина выглядит еще более удручающей…

Во все времена театр особенно страдал от административного давления. А в эпоху дикого самодержавия украинский театр вообще попал под запрет. Александр  III распорядился: «Совершенно воспретить устройство малорусского театра и формирование труп для исполнения пьес и сцен исключительно на малорусском наречии». Но силу украинского театра не удалось изжить: к 1910 году украинскими авторами было написано 760 пьес! Мы до сих пор по-настоящему не оценили гражданский подвиг корифеев украинского театра — М. Кропивницкого, М. Старицкого, И. Карпенко-Карого, которые за 20 лет написали почти сто пьес, значительная часть которых была поставлена на сцене — несмотря на цензурные притеснения и моральные пытки. Всего этого, считается, нет в наши дни — но где же современные корифеи?..

Мария Заньковецкая, выступая в труппах М. Кропивницкого, М. Старицкого, потом Н. Садовского и П.Саксаганского, Ф. Волика, П. Суслова, ездила по всей Украине, побывала в крупных городах и в глухой провинции. И повсюду — многолюдное паломничество, полные аншлаги. Искусство Заньковецкой подчинило и манерно-холодный Петербург. На ее представления собирался изысканнейший бомонд: профессора, писатели, министры и сановники, посетил даже сам царь с семейством. Особенно потрясла «Наймичка», показанная на столичных подмостках 22 раза. Шквал оваций, цветов, восторженных откликов в прессе: «Ніколи нічого подібного не бачили на сцені. Цього не можна описати. Ви не будете аплодувати, коли перед вами б’ється людина у нестерпних муках. Так було і тут. Це була страшна правда, і глядач переживав її із слізьми у горлі, із гарячим співчуттям до нещасної. Це був той відчай, ті муки, коли жінка пам’ятає лише, що її життя скінчене, занапащене навіки. Кам’яна людина тоді не відмовить їй у співчутті:»

В кругу почитателей великой актрисы — известнейшие деятели русской культуры. Лев Толстой хранил как реликвию платок, подаренный ему М. Заньковецкой после спектакля «Наймичка». П. Чайковский на сцене Одесского театра преподнес ей лавровый венок с надписью «Бессмертной от смертного». Один из немногих среди русских писателей-апологетов Украины  И. Бунин плакал на ее спектаклях. Особая страница в биографии М. Заньковецкой — искренние отношения с А.Чеховым, которому она даже собиралась помочь в приобретении «хуторка» в Украине. Писатель-исследователь Николай Кагарлицкий высказывает вполне возможное предположение, что образ знаменитой «Чайки», ставшей эмблемой МХАТа, навеян песней «Ой горе тій чайці» в проникновенном исполнении Марии Константиновны, а прототипом главной героини этой психологической драмы в определенной мере была сама Заньковецкая.

Ее игра была феноменом психологического проникновения в образ. Ведь не зря же на спектакли с участием Марии Константиновны такие медицинские светила, как А. Богомолец и М.Склифософский, приводили своих студентов на «психологический практикум». В 1895 г. выдающийся украинский фотохудожник и кинооператор Альфред Федецкий снял серию психологических этюдов для книги Ч. Дарвина «Выявление эмоций у человека и животных», в которых актриса иллюстрировала различные душевные состояния.

М. Заньковецкая — не только актер, но и создатель театра. Совместно с Н.Садовским она положила начало первому стационарному театру в Киеве, а в послереволюционное время — народному театру, на базе которого был создан театр ее имени.

Как же зажглась звезда Марии Заньковецкой, как же рожден был этот, по словам С. Петлюры, «артистичний національний велетень»?

Артистизм, лицедейство в художественном понимании этого слова — в природе украинской нации (в данном случае речь только о ней). Украинский календарь обычаев и обрядов воссоздавался ежедневно — в будни и праздники, в тяжких трудах и в минуты краткого отдыха. В этом календаре был «задействован» весь люд — стар и млад, способный и не очень. Все были актерами, все были и зрителями.

Именно в такой благотворной среде увидела свет и делала свои первые шаги Мария из рода Адасовских, осевших в селе Заньки на Черниговщине. Род казацкий, со временем дворянский, где почитали традиции и обычаи предков. Отец Марии обладал приятным баритоном, руководил заньковецким церковным хором. Мать отличалась большим умом и была чародейкой — лечила людей.

Артистизм, импульсивность, склонность к импровизациям, розыгрышам сызмальства были присущи будущей актрисе. Тяга к сцене, художественному слову (Мария писала стихи, причем неплохие) проявилась и во время обучения в пансионе Осовской в Чернигове, а дальше — в любительских коллективах Чернигова и Нежина. Она прекрасно пела (ее детский «ангельский» голосочек перерос в красиво звучащее меццо-сопрано), брала уроки пения в консерватории г. Хельсинки. Речь шла даже о ее карьере оперной певицы.

А ее путь на большую сцену начался с любви — она выходит замуж за молодого капитана артиллерии Алексея Хлыстова, человека искреннего и преданного. Странствия с мужем-офицером привели ее в молдавский город Бендеры. Тут она встретилась со счастьем и несчастьем своей жизни — Николаем Тобилевичем, со временем артистом и режиссером, взявшим себе сценическое имя Садовский. Тобилевичи — известная семья деятелей украинского театра. Братья  И. Карпенко-Карый, Н. Садовский, П. Саксаганский, их сестра Н. Садовская, жена Карпенко-Карого С. Тобилевич вписали не одну золотую страницу в историю украинского сценического искусства. Н. Садовский познакомил М. Заньковецкую с Марком Лукичом Кропивницким — отцом украинского театра. Нужно сказать, что Кропивницкий не сразу распознал в стеснительной хрупкой барышне будущую легенду украинской сцены. Но уже первый ее дебют в «Наталке-Полтавке» 27 октября 1882 года засвидетельствовал, что родилась новая актриса нового театра. Потом Кропивницкий всегда гордился, что стал ее сценическим отцом.

Театральная жизнь М. Заньковецкой, с ее муками творчества, высшего духовного напряжения, странным образом переплелась со сплошной Голгофой личной трагедии. Она полюбила Садовского, полюбила искренне и страстно, на всю жизнь. Ей пришлось пройти унизительную процедуру расставания с Алексеем Хлыстовым, нанеся ему неизлечимую рану. Церковь наложила на нее, человека глубоко верующего, епитимью, одно из самых тяжких церковных наказаний. Отец отвернулся от нее, понимала только мать…

Всегда опасно да и не совсем этично углубляться в отношения двоих. Николай Садовский, человек тоже горячий и импульсивный, статный красавец-казак и женский сердцеед с не очень привередливым вкусом, не был удачной парой. Хотя по-своему и любил Марию Константиновну. Но пришло время трагического разрыва.

Уже в пожилом возрасте Николай Карпович приходил к домику Марии Константиновны просить прощения. Разговор не получился, она просто его не впустила. Но когда ушел из жизни, попросила положить на его гроб ладанку — в знак прощения. А когда и сама Заньковецкая переступила эту черту в 1934 г., ее похоронили на Байковом кладбище — рядом с Николаем Садовским…

Мария Константиновна родилась в знаковый день — 4 августа — день равноапостольной Марии Магдалины, святой и грешницы. Свой грех она искупила святым искусством. Страдания размыкали уста ее души, чистой и светлой, грешной и праведной.

…Минул 1922 год, сороковой год верного и искреннего служения М. Заньковецкой сцене, которую она решила оставить. Говорят, 70-летняя Сара Бернар играла шестнадцатилетнюю Джульетту. Не знаем, насколько сценическим было это зрелище. Мария Константиновна не хотела переходить на «возрастные» роли, считая вместе с тем, что изображать молодых влюбленных девушек ей просто не пристало.

Для последнего выступления были выбраны несколько отрывков из различных пьес ее любимого репертуара. Особенно сильно провела она свою роль в «Бесталанной», вспоминала художница-эмигрантка Екатерина Антонович. В зале была истерика, почти все зрители плакали…

Сколько должно быть у артистки тонкого душевного чувства, ума и силы воли, чтобы добровольно отказаться от сцены. Не пережить саму себя, а уйти в зените славы. Немногие деятели театра это поймут и смогут, а она, Мария Заньковецкая, — смогла…

«В то голодное время самыми ценными подарками, которые ей принесли на прощание, были: мешок пшеничной муки и мешок гречневой крупы!»

Стоя у рампы, в течение шести (!) часов артистка выслушивала приветствия. По рассказам очевидцев, она не смогла сдержать слезы признания, когда было зачитано постановление правительства, которым М. Заньковецкой присваивалось звание народной артистки Республики. Первой народной.

 
 

Гоголь Николай Васильевич

20.03.(01.04).1809—04.03.1852

Великий русский писатель

Гоголь Николай Васильевич [20 марта (1 апреля) 1809, местечко Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии — 21 февраля (4 марта) 1852, Москва].

Происходил из помещичьей семьи среднего достатка: у Гоголей было около 400 душ крепостных и свыше 1000 десятин земли. Предки писателя со стороны отца были потомственными священниками, однако уже дед Афанасий Демьянович оставил духовное поприще и поступил в гетмановскую канцелярию; именно он прибавил к своей фамилии Яновский другую Гоголь, что должно было продемонстрировать происхождение рода от известного в украинской истории 17 в. полковника Евстафия (Остапа) Гоголя (факт этот, впрочем, не находит достаточного подтверждения). Отец, Василий Афанасьевич, служил при Малороссийском почтамте. Мать, Марья Ивановна, происходившая из помещичьей семьи Косяровских, слыла первой красавицей на Полтавщине; замуж за Василия Афанасьевича она вышла четырнадцати лет. В семье, помимо Николая, было еще пятеро детей. Детские годы будущий писатель провел в родном имении Васильевке (другое название Яновщина), наведываясь вместе с родителями в окрестные места Диканьку, принадлежавшую министру внутренних дел В. П. Кочубею, в Обуховку, где жил писатель В. В. Капнист, но особенно часто в Кибинцы, имение бывшего министра, дальнего родственника Гоголя со стороны матери Д. П. Трощинского. С Кибинцами, где была обширная библиотека и домашний театр, связаны ранние художественные впечатления будущего писателя. Другим источником сильных переживаний мальчика служили исторические предания и библейские сюжеты, в частности, рассказываемое матерью пророчество о Страшном суде с напоминанием о неминуемом наказании грешников. С тех пор Гоголь, по выражению исследователя К. В. Мочульского, постоянно жил «под террором загробного воздаяния».

«Задумываться о будущем я начал рано…». Годы учения. Переезд в Петербург

Вначале Гоголь учился в Полтавском уездном училище (1818-1819), потом брал частные уроки у полтавского учителя Гавриила Сорочинского, проживая у него на квартире, а в мае 1821 поступил в только что основанную Нежинскую гимназию высших наук. Учился Гоголь довольно средне, зато отличался в гимназическом театре как актер и декоратор. К гимназическому периоду относятся первые литературные опыты в стихах и в прозе, преимущественно «в лирическом и сурьезном роде», но также и в комическом духе, например, сатира «Нечто о Нежине, или Дуракам закон не писан» (не сохранилась). Больше всего, однако, Гоголя занимает в это время мысль о государственной службе на поприще юстиции; такое решение возникло не без влияния профессора Н. Г. Белоусова, преподававшего естественное право и уволенного впоследствии из гимназии по обвинению в «вольнодумстве» (во время расследования Гоголь давал показания в его пользу).

По окончании гимназии Гоголь в декабре 1828 вместе с одним из своих ближайших друзей А. С. Данилевским приезжает в Петербург, где его подстерегает ряд ударов и разочарований: не удается получить желаемого места; поэма «Ганц Кюхельгартен», написанная, очевидно, еще в гимназическую пору и изданная в 1829 (под псевдонимом В. Алов) встречает убийственные отклики рецензентов (Гоголь тотчас же скупает почти весь тираж книги и предает его огню); к этому, возможно, прибавились любовные переживания, о которых он говорил в письме к матери (от 24 июля 1829). Все это заставляет Гоголя внезапно уехать из Петербурга в Германию.

По возвращении в Россию (в сентябре того же года) Гоголю наконец удается определиться на службу вначале в Департамент государственного хозяйства и публичных зданий, а затем в Департамент уделов. Чиновничья деятельность не приносит Гоголю удовлетворения; зато новые его публикации (повесть «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала», статьи и эссе) обращают на него все большее внимание. Писатель завязывает обширные литературные знакомства, в частности, с В. А. Жуковским, П. А. Плетневым, который у себя дома в мае 1831 (очевидно, 20-го) представил Гоголя  А. С. Пушкину.

«Вечера на хуторе близ Диканьки»

Осенью того же года выходит 1-я часть сборника повестей из украинской жизни «Вечера на хуторе близ Диканьки» (в следующем году появилась 2-я часть), восторженно встреченная Пушкиным: «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия!…». Вместе с тем «веселость» гоголевской книги обнаруживала различные оттенки от беззаботного подтрунивания до мрачного комизма, близкого к черному юмору. При всей полноте и искренности чувств гоголевских персонажей мир, в котором они живут, трагически конфликтен: происходит расторжение природных и родственных связей, в естественный порядок вещей вторгаются таинственные ирреальные силы (фантастическое опирается главным образом на народную демонологию). Уже в «Вечерах…» проявилось необыкновенное искусство Гоголя создавать цельный, законченный и живущий по собственным законам художественный космос.

После выхода первой прозаической книги Гоголь знаменитый писатель. Летом 1832 его с воодушевлением встречают в Москве, где он знакомится с М. П. Погодиным, С. Т. Аксаковым и его семейством, М. С. Щепкиным и другими. Следующая поездка Гоголя в Москву, столь же успешная, состоялась летом 1835. К концу этого года он оставляет поприще педагогики (с лета 1834 занимал должность адъюнкт-профессора всеобщей истории Санкт-Петербургского университета) и целиком посвящает себя литературному труду.

«Миргородский» и «петербургский» циклы. «Ревизор»

1835 год необычаен по творческой интенсивности и широте гоголевских замыслов. В этот год выходят следующие два сборника прозаических произведений «Арабески» и «Миргород» (оба в двух частях); начата работа над поэмой «Мертвые души», закончена в основном комедия «Ревизор», написана первая редакция комедии «Женихи» (будущей «Женитьбы»). Сообщая о новых созданиях писателя, в том числе и о предстоящей в петербургском Александринском театре премьере «Ревизора» (19 апреля 1836), Пушкин отмечал в своем «Современнике»: «Г-н Гоголь идет еще вперед. Желаем и надеемся иметь часто случай говорить о нем в нашем журнале». Кстати, и в пушкинском журнале Гоголь активно публиковался, в частности, как критик (статья «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году»).

«Миргород» и «Арабески» обозначили новые художественные миры на карте гоголевской вселенной. Тематически близкий к «Вечерам…» («малороссийская» жизнь), миргородский цикл, объединивший повести «Старосветские помещики», «Тарас Бульба», «Вий», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», обнаруживает резкое изменение ракурса и изобразительного масштаба: вместо сильных и резких характеристик пошлость и безликость обывателей; вместо поэтических и глубоких чувств вялотекущие, почти рефлекторные движения. Обыкновенность современной жизни оттенялась колоритностью и экстравагантностью прошлого, однако тем разительнее проявлялась в нем, в этом прошлом, глубокая внутренняя конфликтность (например, в «Тарасе Бульбе» столкновение индивидуализирующегося любовного чувства с общинными интересами). Мир же «петербургских повестей» из «Арабесок» («Невский проспект», «Записки сумасшедшего», «Портрет»; к ним примыкают опубликованные позже, соответственно в 1836 и 1842, «Нос» и «Шинель») это мир современного города с его острыми социальными и этическими коллизиями, изломами характеров, тревожной и призрачной атмосферой. Наивысшей степени гоголевское обобщение достигает в «Ревизоре», в котором «сборный город» как бы имитировал жизнедеятельность любого более крупного социального объединения, вплоть до государства, Российской империи, или даже человечества в целом. Вместо традиционного активного двигателя интриги плута или авантюриста в эпицентр коллизии поставлен непроизвольный обманщик (мнимый ревизор Хлестаков), что придало всему происходящему дополнительное, гротескное освещение, усиленное до предела заключительной «немой сценой». Освобожденная от конкретных деталей «наказания порока», передающая прежде всего сам эффект всеобщего потрясения (который подчеркивался символической длительностью момента окаменения), эта сцена открывала возможность самых разных толкований, включая и эсхатологическое как напоминание о неминуемом Страшном суде.

Главная книга

В июне 1836 Гоголь (снова вместе с Данилевским) уезжает за границу, где он провел в общей сложности более 12 лет, если не считать двух приездов в Россию в 1839-40 и в 1841-42. Писатель жил в Германии, Швейцарии, Франции, Австрии, Чехии, но дольше всего в Италии, продолжая работу над «Мертвыми душами», сюжет которых (как и «Ревизора») был подсказан ему Пушкиным. Свойственная Гоголю обобщенность масштаба получала теперь пространственное выражение: по мере развития чичиковской аферы (покупка «ревизских душ» умерших людей) русская жизнь должна была раскрыться многообразно не только со стороны «низменных рядов ее», но и в более высоких, значительных проявлениях. Одновременно раскрывалась и вся глубина ключевого мотива поэмы: понятие «мертвая душа» и вытекавшая отсюда антитеза «живой» «мертвый» из сферы конкретного словоупотребления (умерший крестьянин, «ревизская душа») передвигались в сферу переносной и символической семантики. Возникала проблема омертвления и оживления человеческой души, и в связи с этим общества в целом, русского мира прежде всего, но через него и всего современного человечества. Со сложностью замысла связана жанровая специфика «Мертвых душ» (обозначение «поэма» указывало на символический смысл произведения, особую роль повествователя и позитивного авторского идеала).

Второй том «Мертвых душ». «Выбранные места из переписки с друзьями»

После выхода первого тома (1842) работа над вторым томом (начатым еще в 1840) протекала особенно напряженно и мучительно. Летом 1845 в тяжелом душевном состоянии Гоголь сжигает рукопись этого тома, объясняя позднее свое решение именно тем, что «пути и дороги» к идеалу, возрождению человеческого духа не получили достаточно правдивого и убедительного выражения. Как бы компенсируя давно обещанный второй том и предвосхищая общее движение смысла поэмы, Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» (1847) обратился к более прямому, публицистическому разъяснению своих идей. С особенной силой была подчеркнута в этой книге необходимость внутреннего христианского воспитания и перевоспитания всех и каждого, без чего невозможны никакие общественные улучшения. Одновременно Гоголь работает и над трудами теологического характера, самый значительный из которых «Размышления о Божественной литургии» (опубликован посмертно в 1857).

В апреле 1848, после паломничества в Святую землю к гробу Господню, Гоголь окончательно возвращается на родину. Многие месяцы 1848 и 1850-51 он проводит в Одессе и Малороссии, осенью 1848 наведывается в Петербург, в 1850 и 1851 посещает Оптину пустынь, но большую часть времени живет в Москве.

К началу 1852 была заново создана редакция второго тома, главы из которой Гоголь читал ближайшим друзьям А. О. Смирновой-Россет, С. П. Шевыреву, М. П. Погодину, С. Т. Аксакову и членам его семьи и другим. Неодобрительно отнесся к произведению ржевский протоиерей отец Матвей (Константиновский), чья проповедь ригоризма и неустанного нравственного самоусовершенствования во многом определяла умонастроение Гоголя в последний период его жизни.

В ночь с 11 на 12 февраля в доме на Никитском бульваре, где Гоголь жил у графа А. П. Толстого, в состоянии глубокого душевного кризиса писатель сжигает новую редакцию второго тома. Через несколько дней, утром 21 февраля он умирает.

Похороны писателя состоялись при огромном стечении народа на кладбище Свято-Данилова монастыря (в 1931 останки Гоголя были перезахоронены на Новодевичьем кладбище).

«Четырехмерная проза»

В исторической перспективе гоголевское творчество раскрывалось постепенно, обнажая с ходом времени все более глубокие свои уровни. Для непосредственных его продолжателей, представителей так называемый натуральной школы, первостепенное значение имели социальные мотивы, снятие всяческих запретов на тему и материал, бытовая конкретность, а также гуманистический пафос в обрисовке «маленького человека». На рубеже 19 и 20 столетий с особенной силой раскрылась христианская философско-нравственная проблематика гоголевских произведений, впоследствии восприятие творчества Гоголя дополнилось еще ощущением особой сложности и иррациональности его художественного мира и провидческой смелостью и нетрадиционностью его изобразительной манеры. «Проза Гоголя по меньшей мере четырехмерна. Его можно сравнить с его современником математиком Лобачевским, который взорвал Евклидов мир…» (В. Набоков). Все это обусловило огромную и все возрастающую роль Гоголя в современной мировой культуре.

 

Белокур Екатерина Васильевна

07.12.1900 — 09.06.1961

Художница, мастер народной декоративной живописи

Екатерина Васильевна Белокур родилась 7 декабря 1900 года в в селе Богдановка Пирятинского уезда Полтавской губернии (ныне это Яготинский район Киевской области) в бедной селянской семье. Сама научилась писать и читать. «На этом мое начальное, среднее и высшее образование закончилось», — вспоминала позже Екатерина Белокур.

В детстве рисованием не занималась, об искусстве узнала уже в отрочестве из книг. Первые попытки рисовать делала угольком на куске домашнего полотна. Из-за бедности семьи не смогла поступить в какое-либо учебное заведение. Поэтому днем работала в поле и на огороде, а вечером, управившись по хозяйству, до ночи рисовала. Сама изготавливала кисти из щетины, краски делала из калины, свеклы, лука, бузины и различных трав. Иногда удавалось доставать и масляные краски. Рисовала преимущественно цветы, иногда и портреты.

В 20-х годах дважды хотела поступить в художественно-керамический техникум в Миргороде и в Киевский театральный техникум, но у неё не было документов об окончании семилетки. Из раннего периода творчества сохранились портрет сестры Оли Белокур (1928) и колхозницы Татьяны Бахмач (1932). Позже рисует преимущественно цветы, учится компоновать, сочетать цвета в единую гармоничную целостность.

Во второй половине 30-х годов Екатерина Белокур овладевает техникой живописи. Одновременно с рисованием руководит драматическим кружком в сельском клубе, сама выступает на сцене. Первые значительные работы этого периода — «Березка» (1934), «Цветы за плетнем» (1935), «Цветы», «Портрет племянниц».

Благодаря содействию выдающейся украинской певицы Оксаны Петрусенко, которой Белокур написала письмо, ее произведениями заинтересовались работники Полтавського дома народного творчества. В 1940 году картины Белокур выставлены сначала в Полтаве, а затем на республиканской выставке в городе Киеве. В 1941 году с огромным успехом состоялась персональная выставка ее произведений в Полтаве. Большинство её произведений военного периода потеряно в Москве.

После освобождения села от фашистов Белокур создает одни из лучших своих произведений — «Буйная », «Декоративные цветы» (1945), «Привет урожаю» (1946) и знаменитое полотно «Царь колос» (1949).

В 1949 году её принимают в Союз художников Украины, а в 1951 — награждают орденом Знак Уважения и присваивают звание Заслуженного деятеля искусств Украины. 50-е годы стали для Белокур наиболее плодотворным периодом творчества. Ей помогает Союз художников Украины, она участвует во многих выставках, в Богдановку приезжают представители украинской культуры. Белокур встречается и переписывается с Павлом Тычиной, Николаем Бажаном, Василия Касияна, Антоном Середой, Матвеем Донцовым, Степаном Таранушенко, Степаном Кириченко. Но после смерти отца на ее плечи легло хозяйство и уход за престарелой матерью, что отнимало много сил и здоровья.

В 1954 году в Париже на международной выставке демонстрируются ее картины «Царь-колос», «Березка» и «Колхозное поле», которые высоко оценил Пабло Пикассо. Когда всемирно известный маэстро увидел картины Белокур, говорят, он долго стоял возле них, как загипнотизированный, а потом назвал ее гениальной и добавил: «Если бы у нас была такого уровня художница, мы заставили бы мир заговорить о ней».

В 1956 году Екатерине Белокур присвоено звание народной художницы Украины. Она создает замечательные картины «Пионы», «Букет цветов», «Цветы и овощи» (1959), «Натюрморт» (1960). В последние годы жизни она тяжело болела, сказывались неустроенность в личной жизни, тяготы сельского быта, болезнь матери. Умерла художница 9 июня 1961 года. А в 1977 году в селе Богдановка открыт мемориальный музей Екатерины Белокур, на территории которого установлен памятник .

Творчество художницы из села Богдановка относится к лучшим достижениям украинской культуры ХХ века, она стала предметом изучения и исследования искусствоведов. В Яготинском исторически-краеведческом музее развернуто две экспозиции с ее живописным и графическим наследием, а в Государственном музее украинского народного декоративного искусства в Киеве есть большой «белокуровский» зал, в котором собраны лучшие ее творения. Композитор Леся Дичко в 1983 году создала балет «Екатерина Белокур», поставлен одноименный телеспектакль (1980), документальный фильм «Волшебный мир Белокур» (1986) и художественный двухсерийный фильм «Буйная» (1989).

 
 

Страница 9 из 57