Херсон

ХерсонТерритория современного Херсона была заселена с давних времен. Обнаруженные в разных районах города погребения и вещественные находки свидетельствуют о пребывании здесь человека уже в эпоху меди и бронзы (III - II тыс. до н. э.).

Подробнее...

 

Харьков

Эта статья является изложением тех частей текста моей книги «Украинская прародина индоевропейцев» [1], которые непосредственно касаются происхождения названия «Харьков».

1. Харьков как древний город

До сих пор название второго по значению города Украины не имело общепринятой этимологии. Так, в последней книге, посвященной этому вопросу, И. Е. Саратов приводит 10 разных версий, включая и свою собственную, – это не считая легенды про козака Харька! [2].

При этом И. Е. Саратов резко возражает против точки зрения о том, что Харьков назван по имени реки Харьков, на которой город и построен. Он приводит два аргумента: 1) «Существует свыше двенадцати населенных пунктов и рек, имена которых имеют корень “харк”. Половина населенных пунктов с корнем “харк” называются Харьковцы (Харківці), остальные имеют названия Харьков, Харьковка (Харківка), Харьково (Харкове), Харьковщина (Харківщина). Только один из населенных пунктов с корнем “харк” стоит на реке Харьков». 2) «Сам Харьков “приблизился” к реке Харьков лишь потом, когда вырос за пределы первой крепости. А первая крепость была построена на обрывистом берегу реки Лопань на месте древнего городища, которое, хотя и находилось довольно далеко от реки Харьков, однако называлось Харьковским, а не Лопанским» [2, с. 164–166].

То, что многие села названы в честь города Харькова, – совершенно естественно. Еще больше в Украине и даже за ее пределами, скажем, Полтавок, Киевок или Черниговок. Харьков с самого начала был полковым, а затем губернским городом. Из Слободской Украины в XVIII веке люди часто переселялись и обратно, на территорию Гетьманщины и даже на Правобережье. Так что наличие населенных пунктов типа Харьковцы / Харьковка совершенно ничего не опровергает и не доказывает.

Наличие древнего городища на месте исторического центра Харькова –доказанный факт, хотя никаких раскопок здесь никогда не проводилось [см., например, 4, с. 47–48]. «О существовании древнего города свидетельствует древнее Харьковское городище, обнаруженное и обмеренное по его периметру чугуевским воеводою Григорием Спешневым. О существовании древнего города также говорят многочисленные, сегодня полуразрушенные, полузатопленные и полузасыпанные подземные ходы в пределах всего исторического центра современного города» [2, с. 47]. «Согласно обмерам Григория Спешнева, произведенным им в 1652 году, Харьковское городище в периметре составляло 1300 метров» [5, с. 88]. Но можно лишь предположить, что этот древний город (рис. 1) назывался Харьковом. В русских летописях Харьков не упомянут, да и находившийся в десяти км город Донец (гораздо меньший по размеру) упомянут лишь один раз – туда прибыл после побега из половецкого плена новгород-северский князь Игорь, эта история стала сюжетом «Слова о полку Игореве» [6, с. 342 (рік 1185)].

Вообще-то по меньшей мере два письменных свидетельства о древнем Харькове существуют. Они восходят к рассказу арабского писателя Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Его сведения были пересказаны в трудах Наджива Хамадани (ХІІ в.) и Амина Рази (XVI в.). Так, у Хамадани сказано: «Русы – многочисленный народ (…) Большие города там: Кийава, Черниг, Харка и Сарук». У Рази это изложено несколько иначе: «Русы – это огромная масса людей (…) Лён этой области и местности знаменит, в особенности лён резиденции ее царя, которая называется Кийава. Из числа знаменитых и известных городов один Черниг, а другой Харка» [8, с. 154–155].

Сарук можно уверенно связать с каким-то из двух упоминаемых в летописи городов: это либо Шарукань (предположительно где-то на Северском Донце, скорее всего на месте современных Змиева или Изюма), либо Саркел на Дону, что более вероятно. Отметим, что уже князь Олег присоединил к Руси значительную часть территории Хазарского каганата, в частности, земли северян и радимичей. В летописи за 884 год сказано: «Пошел Олег на северян, и победил северян, и наложил на них дань легкую. И не велел он им хазарам дань давать, сказавши: “Я им противник, и вам нечего (давать)”» [6, с. 13–14]. По раскопкам на Донецком городище хорошо известно, что территория Харькова входила в область роменской культуры, созданной славянским племенем северян [4, с. 24–25]. Иными словами, она вощла в состав Древнерусского государства еще при Олеге.

Можно также предположить, что этот древний Харков был разрушен в Х веке во время нашествий печенегов, а его уцелевшие жители переселились в район Переяслава. Возле Переяслава есть несколько «Харьковских» топонимов: Харьковцы на реке Альте и Харьков (Харків) рядом с самим Переяславом [2, с. 192]. Вспомним, что в 968 году печенеги осадили и буквально чудом не взяли штурмом Киев [6, с. 38–39]: больше ничего подобного Русь не переживала до самого нашествия Батыя. Пройти с востока к Киеву печенеги могли как раз через Харьков. Затем город не стали восстанавливать: уцелевшее либо вновь пришедшее с запада население сосредоточилось в значительно меньшем городке Донец в 10 км от Харькова. Характерно, что и на Донецком городище над слоем роменской культуры лежит генетически с ним не связанный слой культуры Киевской Руси [4, с. 24]. Но в веках сбереглось название Харьковского городища.

Так может быть объяснено одно кричащее несоответствие в «Повести временных лет». С одной стороны, там есть легендарный рассказ о Кожемяке, который в единоборстве поборол богатыря-печенега. Говорится, что в 993 (6501) г. «Владимир пошел против печенегов и встретил их на (реке) Трубеже возле брода, где ныне Переяслав». А после победы «Владимир был рад и на броде том заложил город, и назвал его Переяславом, ибо перенял славу отрок тот» [6, с. 68, 70]. Но в то же время в договоре Олега с греками после его похода на Царьград в 907 (6415) г. греки обязались «давать уклады (дань) на русские города – сперва на Киев, а тогда и на Чернигов, и на Переяслав, и на Полоцк, и на Ростов, и на Любеч, и на иные» [6, с. 16–18]. Т. е. Переяслав упомянут в летописи как третий по значению город Руси за 86 лет до своего основания на реке Трубеж согласно этой же летописи! Еще раз Переяслав в том же контексте упомянут в договоре с греками князя Игоря в 945 году [6, с. 27]. Общепринято, что летописец привел в летописи свой перевод греческого текста этих двух договоров Руси с Византией. Вполне возможно, что он заменил Харков из греческого текста на Переяслав, который и «перенял славу» у Харкова как одного из трех главных (“знаменитых и известных”) городов Руси.

В своей авторитетной книге по истории Харькова Д. И. Багалей утверждал: «Если то древнее поселение, на месте которого возник нынешний Харьков, представляло из себя город в домонгольский период нашей истории, то он не мог быть в силу своего географического положения значительным культурным центром, а напоминал такие бедные украйные городки – острожки Чернигово-Северской земли, как Вырь, Вьяхань, Попаш» [9, с. 25]. Но речь идет как раз о том, что древний Харков был до печенежского нашествия одним из трех главных городов Руси.

Однако эта гипотеза никак не отвечает на вопрос о происхождении самого названия Харков.

Второй аргумент И. Ю. Саратова вообще вызывает удивление. Дело в том, что он сам в этой же книге (!) дает на него исчерпывающий ответ, причем в двух местах: «Нужно обратить внимание читателей на то, что на старых картах Харькова, как и в “Книге Большому Чертежу” 1627 г. издания река Харьков считается притоком реки Уды, а река Лопань – притоком реки Харьков» [2, с. 40]. Как же получилось, что сам автор не обратил внимания на то, на что он обращает внимание читателей?! Тем более, что дальше он в этой же книге приводит и прямые цитаты из «Книги Большому Чертежу»: «…а Лопин пала в Харкову, а Харкова в Уды… А выше Донецкого городища, с правой стороны, впала в Уды речка Харкова, от городища с версту» [2, с. 83–84]. Так что Харьковское городище находилось именно на берегу реки Харьков (Харкова). Собственно, оно находилось на высоком мысу между реками Лопань и Харьков, из которых главной была как раз река Харьков. Причем Харьков омывал городище с двух сторон – с юга и с востока, а Лопань – только с запада. Со стен городища открывался вид в основном на пойму реки Харьков.

В общем, совершенно резонно мнение автора «Описания Харьковского наместничества» 1788 г. И. О. Переверзева: «Губернский город Харьков, привилегированный, называется по речке Харькову, при которой он расположен» [10, с. 40]. Вообще: «В случае одноименного названия реки и города ойконим, как правило, образовался от гидронима» [11, с. 32].

2. О тюркских этимологиях гидронима «Харьков»

Итак, необходимо дать этимологию гидронима Харков. Из существующих гипотез некоторое распространение [4, с. 46] получило предположение Н. Т. Янко: «Происхождение названия реки остается невыясненным. ...Можно предположить, что название происходит из древнетюркского языка и сложилось из двух общегеографических тюркских терминов: char (Kara, Chara) в значении “земля, суша” и kobi (Kobu, Kobe) – “след временного водотока”. Таким образом, первичная форма древнетюркского гидронима могла звучать как Charkobi, что, вероятно, дословно означало “мелководная, пересыхающая речка”. С переходом в славянский язык тюркский гидроним Харкобы мог видоизмениться на Харкова, где часть элемента кобы-обы трансформировалась в славянский формант слова “ова”« [12, с. 371–372; 13].

Но вот незадача: даже в наше время река Харьков никогда не пересыхает [рис. 2]. Это прекрасно известно харьковчанам, которые в летнюю жару любят отдыхать именно на реке Харьков – в Журавлевском гидропарке. А в прошлом все реки нашего региона очевидно были еще более полноводными. Так, в своих путевых заметках за 1781 г. академик Зуев писал: “Мы переменили в Липцах лошадей, спустились под гору, переехали мостом речку Липечку, в Харьков впадающую, и поехали далее ровными местами, имея по правую сторону высокий уступ, а по левую нарочитую и глубокую речку Харьков, которой займища весьма пространны, а сверх того были многие озера, осокою и лесом заросшие, в коих множество водилось дичины. На половине дороги, по причине, что река Харьков близко подошла к уступу, на правой стороне у нас находившемуся, принуждены мы были на него круто подняться и ехали уже почти до самого города не съезжая; в городе она оканчивается опять мысом, где с правой стороны к Харькову подходит по пространной долине текущая речка Лопань” [9, с. 37].

Причем в более раннее время (до XVIII в.) реки Харьковщины были еще намного многоводнее, о чем недвусмысленно свидетельствует «Описание Харьковского наместничества» 1788 г.: «На всех здешних больших и малых речках много имеется мельничных плотин, и потому нет ни одной реки судоходной. Хотя в прежние времена Псол, Ворскло а наипаче Донец к судоходству были способны... И как здесь плотин ни каменных, ни деревянных в употреблении нет, а делаются они из хворосту, хряща и большей части навозу, сверх того с дворов в те плотины всегда навоз вывозят, то вода в таких прудах по причине множества вошедших в оную инородных частиц без движения скоро гниет... Мельничные плотины большею частью высоко подняты, чем первобытное дно рек возвышается, а самый водоток или стремя засариваются навозом» [10, с. 28].

Древние тюрки всегда почитали водоемы. Зачем же тогда они стали бы обзывать “нарочитую и глубокую” реку “сухим следом временного водотока”?!

Гипотеза Н. Т. Янко является далеко не единственной версией тюркского происхождения названия Харьков. Еще ранее целый “букет” подобных версий выдвинул И. В. Муромцев: «Вероятнее анализировать название все же на тюркской основе. Предполагаем, гидроним исторически является составным названием, где последняя часть – один из тюркских апелятивов, названий воды, часто компонент гидронимических словосочетаний koi (kyi) – “пещера”, “узкое русло, берег” [15, II, 1, с. 501, 887]; кол (кул) – “река” [15, II, 1, с. 581, 583], а первая часть, – возможно, или хар – “снег, лед”, или хар (звукоподражательное) – “плеск воды” [15, II, 2, с. 1666]. ...Наконец, гидроним Харьков можно рассматривать в системе так называемых “черных” рек Украины, поскольку элемент хара (названия) в языке крымских татар соответствовал по значению апелятиву кара – “черный” [15, II, 2, с. 1667]. Этот вариант целиком также согласуется и с толкованием названия как “холодной реки”« [16, с. 139–140].

Итак, И. В. Муромцев счел гидроним Харьков составным и предложил три этимологии слова хар/хара: “снег, лед”, “плеск воды” и “черный”, а также два варианта этимологии второй части слова: koi (kyi) – “пещера”, “узкое русло, берег” и кол (кул) – “река”. Итого получается шесть разных возможных этимологий, причем, вопреки И. В. Муромцеву, они никак не согласуются между собой. Нам представляется, что здесь не все в порядке даже с точки зрения собственно филологии: вряд ли методологически грамотно приводить сразу шесть этимологий одного и того же слова, да при этом еще стараться доказать, что это одна этимология, и что все эти толкования еще и загадочным образом “целиком согласуются”.

Во второй главе книги «Украинская прародина индоевропейцев» мною приведены индоевропейские этимологии девяноста пяти разных гидронимов, и из них лишь для восьми (Девица, Иква, Хорол, Сула, Орель, Клевень, Реть, Хусь, Тускарь) предложено по две возможные этимологии (которые, кстати, в ряде случаев действительно согласуются). Сам Игорь Викторович Муромцев, крупнейший в Харькове специалист по топонимике, отнесся к моей концепции с толерантностью истинного ученого. Но если бы я стал утверждать, что для какого-либо одного гидронима возможны сразу шесть индоевропейских этимологий, и все их привел бы, то оценка и самого И. В. Муромцева, и других специалистов, думается, была бы крайне нелицеприятной.

Все шесть этимологий И. В. Муромцева и этимологию Н. Т. Янко объединяет еще и то, что они предполагают более чем сомнительную фонетическую эволюцию слова после его заимствования из некоего древнетюркского языка: совершенно непонятно, почему элементы kobi (kobu, kobe), koi (kyi) или кол (кул) должны были трансформироваться в –кова. Создается впечатление, что все эти этимологии выдвинуты по принципу «что попало, лишь бы на тюркском».

Однако здесь есть еще одно «маленькое» замечание: бассейн реки Харьков никогда не входил в состав этнической территории тюркских народов. Попросту говоря, тюрки здесь практически никогда не жили. А жили здесь славяне и в особенности иранцы – задолго до появления на Харьковщине вообще каких-либо тюркских народов. «Различные группы ираноязычного населения обитали на территории современной Харьковской области очень долго. Лесостепных земледельцев скифской эпохи раннего железного века сменили сарматские племена. Затем сарматские элементы выделяются в полиэтничной черняховской культуре. Широкую известность получили памятники также полиэтничной салтовской культуры, лесостепной донецкий вариант которой оставили ираноязычные аланы. В эпоху раннего средневековья часть местного ираноязычного населения была ассимилирована славянами» [4, с. 12], Спрашивается: кто у кого должен был заимствовать гидронимы? Может быть, все-таки славяне у иранцев?

«Сохранение старых иноязычных названий на какой-либо территории возможно только при условии, если старое население целиком или в значительной части остается на своей территории, сохраняя тем самым преемственность в передаче топонимики, хотя бы оно само (население) и претерпело полную этнографическую трансформацию, в том числе полную смену языка» [17; цит. по: 18, с. 80].

Вообще, если бы мою концепцию хотел оспорить хотя бы элементарно профессиональный археолог, он бы привел список известных достоверно тюркских постоянных поселений или других археологических памятников (курганов и т. п.) в бассейнах рек Харьков, Лопань и Уды. Такового списка, как известно, просто нет.

Но профессиональный археолог действительно высокого класса еще и обязательно показал бы прямую преемственность между тюркскими и славянскими поселениями в бассейне реки Харьков. А поскольку такой прямой преемственности здесь тем более нет, то никто из квалифицированных археологов со мною и не спорит.

Как видим, нет смысла далее останавливаться на ранее выдвинутых гипотезах, поскольку ни одна из них не является сколько-нибудь убедительной. Достаточно сказать, что в солидном “Этимологическом словаре русского языка” М. Фасмера фигурирует версия о происхождении слова Харьков «от имени казака Харько; последнее представляет собой уменьшенное от Харитон» [19, с. 225]. А несостоятельность этой легенды о козаке Харько была исчерпывающе доказана уже Д. И. Багалеем [9, с. 9–12, 19–20].

3. *Harkeu/*Harkou (Харков) – Серебряная река

Сразу приведем свою этимологию. По нашему мнению, название реки Харьков происходит от древнего общеиндоевропейского корня *Hark’– “серебро” [20, с. 229, 711, 713] в сочетании с индоевропейским атрибутивным суффиксом –еu– с чередованием е/о [20, с. 218, 193].

Важнейшее научное значение книги Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванова [20] состоит именно в том, что они предложили новую всеобъемлющую фонетическую реконструкцию индоевропейского языка. В «классической» индоевропеистике этого избегали. Так, А. Мейе заявлял: «Мы не можем точно определить число фонем в индоевропейском» [21, с. 123]. Соответственно, он отметил, что в индоевропейском языке был термин для “серебра”, но, как и во всех подобных случаях, не сообщил, как это слово звучало. В своей книге он ограничился лишь приведением подобных терминов из известных языков, вроде латинского argentum, всех без начального.

Обнаружение общеиндоевропейского слова для «серебра» предполагает естественным образом знакомство древних индоевропейцев с серебром и допускает возможность металлургии серебра. Серебро, в отличие от золота, крайне редко встречается в виде самородков. Ранняя металлургия серебра предполагается обычно в местах, где серебро находят вместе со свинцом. Обнаружение следов названия свинца в индоевропейском может служить косвенным указанием на возможность металлургии серебра у древних индоевропейцев. (…) Наличие у латинского liuidus значения ‘свинцового цвета’ и значение древнеирландского li ‘блеск’ (ср. русское ‘слива’– первоначально ‘плод синего цвета’, хеттское suli(ia)– ‘свинец’) делают вероятным допущение семантического развития от металла к соответствующему цвету. Такое допущение дало бы основание постулировать для общеиндоевропейского название свинца в форме *sl-i-, которая сохранилась только в хеттском в этом значении и была заменена в других языках заимствованиями типа латинского Plumbum ‘cвинец’. (…)

В германских, балтийских и славянских языках индоевропейское слово для серебра заменяется другим названием, находящим параллели в широком ареале средиземноморских языков: готское silubr, древне-английское seolfor (англ. Silver), древне-верхненемецкое sil(a)bar (немецкое Silber), прусское sirablan (винит. падеж), латышское sidrabs, sudarbs, литовское sidabras, старославянское sirebro, surebro – серебро. Германо-балто-славянское слово для серебра может быть сопоставлено с баскским zillar, zirar, zidar “серебро”, арабским sarif- “серебро”, хауса azurfa «серебро», лидийским «в серебряной реке». Замена первичного индоевропейского слова для серебра в германо-балто-славянском должна указывать на древние переднеазиатские связи носителей этой группы индоевропейских диалектов.

С другой стороны, и первичное индоевропейское слово для серебра *Hark’- находит аналогии в некоторых древних языках ближневосточного ареала, в частности кавказских.

При этом следует учитывать, что «оттенок присвоения в образованиях на –ів/ов исчезает тем заметнее, чем более древним есть название» [22, с. 57]. А в древнем индоевропейском был атрибутивный суффикс -еu- с чередованием е/о [20, с. 218, 193].

Таким образом форма названия *Harkeu/*Harkou (Харкев/Харков) выступает древнейшей – изначальной.

Итак, название реки Харьков переводится как Серебряная (Срібна), а имя самого города Харькова можно перевести как «Серебряный Город» («Срібне Місто»). Памятники безусловно индоевропейской среднестоговской культуры известны на Северском Донце в непосредственной близости от Харькова.

То, что древние индоевропейцы знали серебро, подтверждается и археологами. Так, в ямной культуре были известны многочисленные серебряные серьги и височные кольца [23, с. 43]. В середине IV тыс. до н. э. среднетрипольские племена Правобережной Украины уже знали серебро [24, с. 192]. В соответствии с пересмотренными калиброванными радиоуглеродными датами речь должна идти уже о конце V тыс. до н. э. [25, с. 174]. «На финальной ступени среднего периода культуры Триполье-Кукутени металлические предметы, представленные в основном орудиями и украшениями из меди, пополняются литыми изделиями из сплава меди с серебром» [24, с. 208–210]. Так, на поселении Незвиско ІІІ найдено кольцо из сплава меди с серебром. Интересно, что на этом же поселении обнаружено погребение пожилого мужчины, явно относящееся к среднестоговской культуре [24, с. 208–210]. Так что можно уверенно утверждать, что серебро было известно и среднестоговцам.

По словам Е. Н. Черных, древнейшие находки изделий из золота и серебра датируются V тыс. до н. э.: «Серебро и особенно золото сплошь и рядом встречаются в месторождениях в виде самородков». Уже в V тыс. до н. э. серебро из Малой Азии вывозилось в южную Месопотамию. Свинец же наряду с медью был известен еще в Чатал-хююке в VII тыс. до н. э. [26, с. 155; 27, с. 84]. «Возможность разработок месторождений Донбасса III тыс. до н. э. (по новым радиоуглеродным датам – IV тыс. до н. э. – И. Р.), связанных с культурами типа кеми-обы и ямной, базируется на результатах анализов меди того времени... Выяснилось, что донецкие минералы (особенно из проявления Медная Руда) содержат серебро в гораздо больших количествах, чем это предполагалось ранее» [28, с. 17, 15].

Дж. П. Мэллори подчеркивает, что среднестоговское население степных и лесостепных районов самостоятельно обрабатывало импортируемую с Балкан медь и разработало собственное металлургическое производство. «В IV–III тыс. до н. э. в контактной зоне [Днепра] имел хождение, видимо, еще один престижный металл – серебро» [29, с. 81].

Кроме того, обратим еще раз внимание на приводимое Гамкрелидзе и Ивановым «лидийское в серебряной реке”« [20, с. 713]. Сравним: «В “Слове о полку Игореве” “уже бо Сула не течетъ сребними струями къ граду Переяславу”, поскольку, как свидетельствует В. Милорадович (В. Милорадович. Снетинская старина // Киевская старина, ІХ–Х, 1897, стр. 328), “местные жители отождествляют название Сула со всякой вообще речкою, говорят во множественном числе сулы» [30, с. 65]. Иными словами, выражение относительно реки “серебряные струи”, “серебряные воды” и т. д. является широко распространенной метафорой.

В Словаре гидронимов Украины указаны реки Сріблянка, Срібна (две), Срібнянка, Серебряниця и четыре Серебрянки [31, с. 523–524, 496]. Кроме того, в летописи за 1174 г. упомянут городок Серебряный, ныне пос. Срібне в Черниговской области. Он расположен на реке Сриблянке. По преданию, название городка пошло от того, что в старину при входе в город стояли серебряные ворота [32, с. 122–123]. Как видим, все эти названия можно сравнить с древним именем Харькова. Иными словами, реки и другие топонимы со значением «серебряный» бывают.

4. Индоевропейские гидронимы Восточной Украины

В этой статье достаточно специальное обоснование свыше сотни гидронимов значительно сокращено, поскольку журнал – не специальный. Но в моей книге глава о древнейших индоевропейских гидронимах имеет ключевое значение. Это значение – ключевое и для конкретной (согласимся, достаточно узкой) проблемы происхождения названия «Харьков/Харків». Дело в том, что я не выдвигаю очередную гипотезу по этому поводу, а даю научное решение проблемы. Одно дело – выдвинуть гипотезу «по случаю», вроде происхождения названия «Харьков» от имени Харько или от слов «Харе Кришна». Другое дело – показать, что это название есть не более чем элемент системы древнейших индоевропейских гидронимов, охватывающей весь регион.

Читатели могут при желании ознакомиться с моей книгой полностью в ЦНБ ХНУ имени В. Н. Каразина и ряде других библиотек. Кроме того, она выставлена на сайте «Хронос» по адресу: http://www.hrono.info/libris/lib_r/rass00indo.html. Будучи признателен руководству сайта, тем не менее должен предупредить, что на нем текст книги имеет два недостатка. Во-первых, там не сохранились выделения жирным курсивом, которые для меня имеют существенное значение. Во-вторых, там в реконструированных индоевропейских терминах не сохранились выделения верхним регистром, используемые, в частности, Гамкрелидзе/Ивановым. Но зато на этом сайте размещены новейшие дополнения для второго издания книги, которое сейчас готовится.

Я никоим образом не претендую на оригинальность той концепции прародины индоевропейцев, которая была обоснована в моей книге. Ее суть: территория исторической прародины индоевропейцев совпадает с территорией раннего этапа среднестоговской археологической культуры конца V тыс. до н. э. Это район лесостепи и степи между реками Днепр и Дон, частично на правом берегу Днепра в районе рек Рось и Ингул, и, возможно, на Нижнем Дону. В пользу такого решения индоевропейской проблемы говорит вся совокупность данных археологии, гидронимии, лингвистики, культурологии, естественных наук и географии.

За последние годы в Украине сложился четкий стереотип: если говорят о древнейшей истории Украины, то говорят о трипольской культуре. Трипольская культура того стоит. Но трипольцы лишь очень частично были нашими предками. Главное внимание следует уделить их восточным соседям и современникам – среднестоговцам. Именно они стали прямыми предками не только украинцев, но и в той или иной мере той половины населения Земли, которая сейчас говорит на индоевропейских языках.

Впервые концепция индоевропейской прародины в Северном Причерноморье была выдвинута еще в ХІХ веке (см., например, 33, с. 139). Ее сторонники преобладают среди англоязычных исследователей, в частности, так считали В. Дж. Чайлд [34, p. 140, 144] и М. Гимбутас. Так, Мария Гимбутас считает протоиндоевропейцами носителей ямной культуры, ранней стадией которой в V – IV тыс. до н. э. была среднестоговская культура [35, p. 483; 6, p. 15].

В настоящее время эта концепция по сути общепринята среди ведущих украинских специалистов, попала в Украине в обобщающие работы и учебники [36, с. 247–248]. Так, например, Ю. В. Павленко пишет: «Есть все основания соотносить реалии среднестоговской эпохи юга Восточной Европы и Предкавказья (прежде всего развитое коневодство и знакомство с медью) с лингвистическими данными позднего этапа существования индоевропейской общности» [37, с. 62].

Эта же концепция изложена и в коллективной работе «Етнічна історія давньої України»: «В конце V – в первой половине IV тыс. до н. э. неспешное движение трипольского населения на восток было остановлено на линии Днепра в лесостепи и Южного Буга в степной полосе. В связи с этим трипольцы были вынуждены расселяться на север. Только в районе Киева им удалось несколько просочиться на Левобережье, между прафинно-угорским населением Полесья и позднеиндоевропейскими племенами лесостепи. С прафинно-уграми связывают носителей неолитической культуры ямочно-гребенчатой керамики, а с индоевропейцами – среднестоговско-хвалынскую культурно-историческую область. Таким образом, время расцвета энеолитических культур в IV тыс. до н. э. совпадает с взаимодействием на территории Украины по крайней мере трех крупных этнических массивов – прафинно-угорского, позднеиндоевропейского и трипольсько-кукутеньського» [38].

Г. Шрамм утверждает: «Названия крупных северных притоков Черного моря относятся к гидронимическому пласту, значительно более древнему, чем нашествие скифов… Этот гидронимический пласт, судя по очевидным этимологиям для *Danovis, Tiverъ, Буг, является индоевропейским» [39, с. 20].

В «Топонимическом словаре Украины» М. П. Янко говорится: «Географические названия Украины прошли сложный путь возникновения и развития. Многие из них дошли до нас из седой древности – от периода индоевропейской языковой общности в V–IV тыс. до н. э.» [12, с. 4].

В частности, в этом справочнике утверждается безусловно индоевропейское происхождения реки Уды, которая протекает через город Харьков: «Уда (Уды, Удлы, Удой) – река, правый приток Северського Донца (бас. Дона). Название выводят от индоевропейского *ud, *ued “вода” [30, с. 66–67]. Отсюда же Удава – река, правый приток Псла (бас. Днепра). Название от древней топоосновы ud- “вода” и украинского суффикса –ава; Удай (Уда, Уданье) – река, правый приток Сулы (бас. Днепра). Впервые упоминается в документах под 1390 годом; название образовано от той же основы ud- “вода” и суффикса -ай; Удиця – река, правый приток Сейма (бассейн Десны), суф. образование на -иця; Удич – две реки в бассейне Южного Буга. Образование от основы Уд- при помощи суффикса –ич» [12, с. 361; см. также: 40, с. 30–31].

Если название реки Уды признаётся древнейшим индоевропейским всеми исследователями и справочниками, то логично предположить точно такое же древнее индоевропейское происхождение и названия реки Харьков.

Мы привели индоевропейскую этимологию еще свыше ста гидронимов в районе среднестоговской культуры: Сем (Сейм), Псол, Ворскол (Ворскла), Орель, Оскол, Миус, Дон, Днепр, Сиргис (Северский Донец), Ангул (Ингул), Герос (Ингулец), Отолика, Бахмут, Бахмач, Бахтин, Берда, Берека, Бодаква, Бритай, Варва, Вошива, Габова, Ирклий, Кальмиус, Карань, Келеберда, Клевень, Коврай, Ковсуг, Коломак, Конотоп, Котельва, Лохвица, Лохова, Ман, Манечка, Нетриус, Огульцы, Пороз, Ректа, Реть, Сага, Сагай, Селичевка, Сениха, Снепород, Салова, Стеха, Сума, Супой, Талова, Талалиевка, Танискава, Терехова, Тор, Урвихвист, Хотомля, Хуса, Хусь, Яха, Айдар, Булавинка, Утка, Галка, Галочка, Бакай, Бакайка, Пелитлы (балка), Алисова (балка), Дегия (поток), Рось, Росава, Кильтень, Хортица, Фоса, Икорец, Реут, Савала, Тим, Токай, Тускарь, Хава, Хопер, Калитва, Маныч, Сал, Харьков. Следует отметить, что некоторые из этих названий встречаются неоднократно.

Данный результат получился, когда этимологии основаны на фонетической реконструкции индоевропейского языка, предложенной Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ивановым в их авторитетной монографии «Индоевропейский язык и индоевропейцы: реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры» [20]. По нашему мнению, это является новым независимым доказательством правильности именно данной фонетической реконструкции.

Наибольшая густота древнейших индоевропейских гидронимов наблюдается в лесостепной зоне Украины между реками Днепр и Северский Донец. Здесь же можно проследить этнокультурную преемственность древнеиранского населения со времен среднестоговской культуры до позднего средневековья. По количеству, разнообразию и плотности древнейших индоевропейских гидронимов Левобережная Украина, особенно ее лесостепная часть не имеет себе равных в мире.

Наличие на территории среднестоговской культуры уникальной системы древнейших индоевропейских гидронимов, особенно густой в районе лесостепи между Днепром и Доном, является решающим аргументом в пользу локализации индоевропейской прародины именно здесь.

5. «Харьков» как древнее сакральное имя

В отношении названия имени «Харьков» как «Серебряный» следует подчеркнуть еще два очень интересных момента. Во-первых, даже до сего дня на мистическом уровне многие индоевропейские народы гораздо больше почитают серебро, чем золото: с его помощью готовят «святую воду» в церкви, именно серебром защищаются от «нечистой силы» и т. д. В противоположность этому отношение к золоту – в определенной степени пренебрежительно-ироническое. Сравним современные понятия «золотарь» (уборщик нечистот) или болезнь «золотуха». «В целом ряде исторических индоевропейских диалектов происходит замена первичного индоевропейского слова для ‘золота’ новообразованиями, связанными преимущественно с основой *g[h]el- ‘желтый’. (…) Индоевропейское *g[h]el- ‘желчь’ (от ‘желтый’) (…) Диалектное распределение слов в значении ‘желчь’ (греческо-латино-германо-славянский) дает основание по схеме членения диалектов индоевропейского языка постулировать слово в этом специфическом значении уже для индоевропейского» [20, с. 714, 816]. Все это, вероятно, отражает древнейшее положение дел, когда серебро ценилось гораздо выше золота, было самым ценным материалом.

Е. Н. Черных проанализировал данные по металлургии IV–III тыс. до н. э. (даты, вероятно, некалиброванные, т. е. неоправданно «омоложенные» почти на тысячу лет – речь должна идти о V–IV тыс. до н. э.): «Базой данных послужили 32–33 тыс. многообразных металлических изделий, обнаруженных в различных памятниках южной половины Восточной Европы, Кавказа, Малой Азии и Балкано-Карпатья. …Из 32–33 тыс. всех металлических изделий 23–24 тыс. относятся к золотым украшениям и только лишь 8500 предметов сделано из бронзы или меди; несколько сотен изделий изготовлено из серебра, свинца и некоторых других металлов. Уже эти первые цифры бесспорно говорят нам о том, что по существу не менее ? всех металлических предметов должно быть сразу же отнесено к разряду “символических”: ведь из золота и серебра выделывались лишь украшения и культовые вещи» [50, с. 163]. Обратим внимание на соотношение встречаемости золотых и серебряных изделий: на более чем двадцать тысяч золотых украшений приходится лишь несколько сотен серебряных. Очевидно, что серебро среди других металлов (и вообще материалов) служило для индоевропейцев самым высшим символом.

Во-вторых, серебро у древних индоевропейцев было атрибутом жрецов: «Анализ названий металлов в индоевропейском дает возможность установить некоторую систему цветовых противопоставлений, соотнесенных с металлами: *Hark’– ‘блестящий’, ‘белый’ ~ ‘серебро’; *g[h]el– ‘желтый’, ‘желто-зеленый’ ’~ ‘золото’; *reud[h]– ‘красный’, ‘темно-красный’ ~ ‘медь’. Типологически такую индоевропейскую систему цветов, соотнесенных с металлами, можно считать характерной для социально достаточно развитых культур с символическими значениями цветов, соотносимых как с металлами, так и с явлениями иного порядка, в частности социального …Не исключено, что названия самих цветовых признаков возникли в соответствии с именами металлов, которые воспринимались по свойственным им цветовым признакам. …Общеиндоевропейское название ‘бога’ *t’eiu увязывается этимологически с корнем *t’ei- ‘светить’, ‘блестеть’. Производные от этого же корня образуют слово в значении ‘день’ - *t’iu-» [20, с. 714]. Иными словами, название «Харьков» имеет четкий священный, сакральный оттенок – «белый», «блестящий», «светлый», «относящийся к богу». Еще раз обратим внимание: этимологии названия реки Харьков в значении «Светлая», «Блестящая», «Божественная» – это та же самая этимология, что и «Серебряная».

«С каждой индийской варной (varna– буквально: ‘цвет’) связывается определенный цвет: брахманы объединялись с белым цветом, кшатрии – с красным, вайшья – с желтым, шудры – с синим. Аналогично индийским варнам иранские социальные ранги также ассоциируются с цветом: у жрецов – белый цвет, у воинов – красный, у земледельцев – синий. Любопытно, что у кельтов аналогичные социальные ранги ассоциируются с теми же цветами: ранг жрецов-друидов символизирует белый цвет, ранг воинов – красный. Характерно, что во всех этих традициях, как древнеиндийской, так и авестийской и кельтской, первые два ранга – жрецов и воинов – характеризуются одинаковыми цветами, соответственно белым и красным, при цветовом различии по отношению к третьему рангу (земледельцев и ремесленников). Такие одинаковые цветовые ассоциации у первых двух рангов в индо-иранской и кельтской традициях позволяют сделать вывод о древности такого противопоставления и его принадлежности к общеиндоевропейской эпохе» [20, с. 788]. Отметим, что в ямной культуре «серебряные спирали связаны почти исключительно с захоронениями с повозками, медные украшения (браслеты, бусина) – с погребенными с топорами» [51, с. 76–77].

Таким образом, среди богатой (как мы уже убедились) индоевропейской гидронимики нашего края название «Харьков» занимает особое место. Это сакральное название, обозначающее правящее сословие жрецов и самый священный материал индоевропейцев. Не исключено, что на Серебряной реке Харьков находился и некий межплеменной культовый жреческий центр. Вспомним народную мудрость: «свято место не бывает пусто».

Пока ничего нельзя сказать о возрасте древнего Харьковского городища. Увы, здесь можно лишь повторить замечание из того же «Описания Харьковского наместничества» XVIII столетия: «Городищ, или оставшихся развалин старых городов по здешним местам довольно, по большей части земляные валы с внутренними погребами; но о таковых древностях по преданиям никаких обстоятельных известий не дошло» [10, с. 39].

Но во всяком случае о возрасте имени реки Харьков можно уверенно утверждать, что оно древнее египетских пирамид и восходит к V–IV тысячелетиям до нашей эры – ко времени существования единого индоевропейского народа и индоевропейского языка.

При предварительном обсуждении данной книги обнаружилось, что мне упорно приписывают утверждение о том, что шесть тысяч лет исполнилось городу Харькову. Разумеется, на сегодня нет никаких оснований утверждать подобное, крупные городища среднестоговской культуры вообще еще не обнаружены. Другое дело, что подобные городища теоретически могли существовать, в том числе и на територии современного города Харькова. Существовали же в это время огромные протогорода у западных соседей индоевропейцев – племен трипольской культуры.

У древних индоевропейцев была уже весьма сложная иерархическая социальная структура, т. е. элементы государства [1, с. 250–251; 51, с. 168–169]. У них была уже и некая сакральная (преимущественно гадательная) письменность [1, с. 200–207]. А значит, могли быть и особые привилегированные поселения с определенными признаками городов. Напомним, что в ирландской саге «Битва при Маг Туиред» сохранилась память о неких очевидно индоевропейских древнейших жреческих центрах Племен Богини Дану: «В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание и дьявольское ремесло – Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе» [52, с. 33]. Напомним также, что в индоевропейском языке было специальное слово *p[h]el– обозначающее укрепленное поселение городского типа [53, с. 89, 93; 20, с. 716]. «За данными В. Я. Кияшко, Константиновское (среднестоговское) поселение, расположенное на высоком коренном берегу Дона, было обнесено рвом» [54, с. 11]. Кроме того, в древнеямной культуре известно укрепленное поселение в селе Михайловка (Херсонская обл.) с целой системой стен и рвов, причем высота остатков каменных стен местами превышает 2 м. «Здесь кроме жилищ размещались сооружения общественного и культового назначения» [55, с. 103].

В любом случае можно уверенно утверждать следующее. Если название реки ‘Хaрьков’/‘Хaрків’ (как и реки Уды) восходит к эпохе индоевропейского единства, то это значит, что на берегах этой реки в ту эпоху жили именно индоевропейцы. Иначе река не получила бы индоевропейское название. А если бы индоевропейцы поселились здесь позднее, то и это название звучало бы по-другому. Таким образом, древние индоевропейцы именно шесть тысяч лет назад жили в бассейне рек Харьков и Уды. Другими словами, мы имеем все основания утверждать, что территория современного города Харькова шесть тысяч лет назад была населена древними индоевропейцами.

 

 

Ужгород

Современное название <Ужгород> говорит само за себя: город-град над рекой Уж. По мнению большинства ученых-исследователей река Уж (кстати, на территории Словакии, по которой она протекает, река носит название - УГ) не имеет никакого отношения к одноименной змеи-ужа. Некоторые лингвисты полагают, что поскольку территория края находилась под болгарским влиянием, то название реки происходит от слов <уголь>, как уголь, и <угол>, как угол, а также от слова <узок>, как узкий, имея в виду узкую долину реки Уж, а другие исследователи утверждают, что <Уж> происходит от турецких слов <унг>, <онг>, что переводится, как <правый>, еще некоторые утверждают что название происходит от старотюркского слова <уз>, которое переводится как <вода>.
 
 

Трускавец

В живописном тихом закоулке украинского Прикарпатья притаился маленький курортный город. Рукой подать - начинаются Карпаты. Тропинки, по которым ходят бойки (жителе окружающих гор), поведут Вас в красивые горы. Такой чистый воздух как в Карпатах - редко где найдешь. Поэтому и зовут Карпаты "Легкими Европы".

Кстати, Трускавец, расположенный на высоте 450 м над уровнем моря. Солнечных дней бывает возле 200, неполных - возле 100, ну, а остальные - падает дождь. Так и должно быть, так как без дождя и снега не было бы "Нафтуси". Теплых дней в Трускавце больше, чем холодных, хотя зимой бывают метели и температура снижается к -30 С, но такое бывает несколько дней.

Взгляньте на карту и сориентируйтесь: Трускавец всего за сто километров от наибольшего города Галиции - Львова. Автострадой доедете за час-полторы. Львов же через железнодорожное сообщение и аэропорт связанный со всем миром. Так вот, Трускавец - маленький город, со своим мэром, хотя украинцам привычно - глава города. Кстати, на выборах 1994 года Богдан Матолыч впервые за последние 60 лет всенародно избран главой города, а в 1998 году трускавчани снова проявили ему доверие.

Исторические упоминания о Трускавце достигают в глубокую давность Галиции - западной части когда-то большой и могущественной, к тому времени, высоко культурной Киевской Руси. Наш рассказ - не история Трускавца, а лишь короткое знакомство с прошлым и современным. Древнейшее и довольно интересное историческое упоминание о Трускавце - это соглашение продажи Иваном Коритко братьям Игнату с Тустановичей и Андрею из Любенич в 1471 году прав на вечную аренду Трускавца. Вот когда состоялась приватизация в виде аренды. Уже к тому времени было что арендовать в Трускавце, так как это край солеварен. И именно с добычей соли связанная история развития Трускавца. Недаром же некоторые историки считают, что название Трускавец происходит от литовского названия соли "друска".

Почти через четыреста лет в архивных материалах 1841 года упоминаются новые арендаторы Трускавца - Франц Бленк и священник Игнат Облочинський. Что только не арендовали к тому времени: солеварные, нефтяной и озокеритные шахты, серу, свинец, цинковые руды. Чего только не имела трускавецкая земля. И все исчезло? Конечно, нет. Когда кончились прибыли от недр, Дрогобицкое камеральное управление в 1827 г., увидев, что назревает другой бизнес, дало распоряжение: построить новые помещение для купелей. Так превратился край солеваров в курорт Трускавец.

Первым курортным врачом-исследователем был Антон Машек. Уже тогда началось научное изучение минеральных источников, химического состава воды. Приоритет принадлежит Теодору Торосевичу - львовскому химику-аптекарю давнего армянского рода Торосевичив, которые в давность поселились на Галиции, в Станиславе. Именно Теодор Торосевич в 1836 году впервые опубликовал свои исследования о трускавецких минеральных водах и, конечно ж, описал состав нефтяной воды, которой позднее дали название "Нафтуся". Миновали года. Изменялись властители в Трускавце. В 1911 году новым хозяином курорта становится уездный маршалок господин Раймонд Ярош. Он собственное возглавил союз, который дал гарантию, которая будет надлежащих образом и успешно руководить Трускавцем. И действительно, из этих времен начинается "европизация" Трускавца. Строится железная дорога с вокзалом, котороя обеспечила удобное соединение с Львовом, Веной, Варшавой. На смену газовым лампам пришло электрическое освещение. Модернизируются водолечебницы, вводятся новейшие средства лечения, строятся новые виллы, создается в прекрасном архитектурном сооружении клуб "Товарищеский". К тому времени Трускавец был наилучшим польским курортом. В 1931 году здесь жило возле 3000 лиц, а на отдых приезжало - до 15000 на год. Во главе общины стоял войт с советом, который составляли 40 радних. Следующие 50 лет Трускавец был советским, или, как его тогда называли, Всесоюзная здравница. За эти годы построены высотные санатории, новые бюветы минеральных вод, новые буровые скважины "Нафтуси". Происходила интенсификация развития Трускавца. Побывать в Трускавце стало престижным. Распался Союз, но не распался Трускавец. Трускавец в конце двадцатого столетия - это наибольший в мире бальнеологический курорт, куда ежемесячно съезжаются на отдых и лечение возле 15 тысяч курортников из разных стран. Каждый день полтысячи приезжает и полтысячи отъезжает. Вы себе представляете сколько встреч и проводов.

Трускавец - один из уникальных курортов Украины. Находится он в предгорье Восточных Карпат, в живописной балке речки Воротище, на высоте 350-400 м над уровнем моря, окруженный невысокими горбами. Полная свежести зеленая долина, богатое на кислород и озон воздуха, теплый, умеренно континентальный климат и целебные минеральные воды - все это создает исключительно благоприятные условия для отдыха и оздоровленя.

Город Трускавец - это город-курорт, расположенное в большом лесопарке. Когда с прекрасной Яцковой горы, ее еще называют Глориетой , что будто надвигается на железнодорожный вокзал, у предвечерье смотреть на Трускавец, приоткрывается замечательный вид: на темно-зеленые верховья гор первыми звездами словно налегает темно-синее небо. Кажется, будто здесь земля и небо обняли друг друга. Такое впечатление составляется, когда вы на Яцковой горе, а не в самом сердце Трускавца. Здесь совсем иначе. Активно пульсует "Нафтуся", пульсируют жизни, процесс отдыха, оздоровление, так как только для этого создано этот уникальный уголок земли...

Но как жил и развивался Трускавец? Начнем из названия. Все, кто писал о Трускавце, или обходили этот вопрос, или подавали разные пересказы старожилов и легенды, которые не имеют ничего общего с настоящей историей города. Еще и к тому времени курортные экскурсоводы рассказывают отдыхающим, что название "Трускавец" происходит от слова "трускавка" (местные жители называют трускавками клубники, которых здесь выращивали очень много).

Следует напомнить, что до 18 ст., когда был открыт курорт, в садах Европы культивировалась лишь мелкая лесная земляника, и только в 1712г. французский офицер Фрезьє привез из Чили к Франции землянику с очень большими и вкусными плодами. Скрещивание ее с виргинской земляникой положило начало культурным сортам, которые со временем распространились по всей Европе, в.т.и в Трускавце. Это же подтверждает и отец Алексей Пристай в своих воспоминаниях "З Трускавця у світ хмародерів". Одновременно он строит предположения, что название эта происходит от сорта черешен, так называемых "хруставок", или"хропуставок". И будто село сначала называлось Хруставец, а позднее Трусковец. Некоторые источники говорят, что Трускавец - ополяченное название местности Трушковичи происходит от староукраинского имени Трушко. За архивными документами можем проследить, как изменялось название села начиная из середины 15 ст.. Она встречается в давние времена как Трушкович, Трушкавич, Трушковеч, Трушкавеч и, в конце концов, полностью измененная и спольщена в документах 17-18ст.ст. на Трускавец, в украинском варианте Трускавец. Можно припускать,что Трускавец назывался когда-то Трушкович, а основателем его был какой-либо, скорее неизвестный нам, Трушкович, сын Трушка. Возможно, со временем, при выявлении новых архивных источников, удастся подробнее узнать, кто был основателем города и когда его основали. А сейчас на основе имеющихся документов можем утверждать, что история Трускавца достигает вглубь очень далеко, а название ведет свое начало от лица еще княжеского или еще ранешнего периода. Во всяком случае, ныне призабытое славянское имя Трушко еще даже в 16-17ст. довольно часто встречается в селах вокруг Дрогобыча.

Есть еще версия:литовское слово "друска" - соль. Однако эта версия не возможная, хотя соль на территории Прикарпатья добывают вот уже около четырех тысяч лет, и много местных поселений возникли как центры солеварения. С этим промыслом связанные их названия:Старый Рассол, Старый Соль, Ясеница-Сильна, Солец, Солонске и т.д.

Когда же все-таки возникло поселение Трускавец? На основе случайной находки Трускавца можно сказать, что в период большого переселения народов, или, как еще называется эти времена, странствия народов(3-7ст.ст.н.э.), здесь уже бурлила жизнь. Во время строительства одной из курортных вилл, когда уже действовал курорт, было найдено римский боевой чекан. Эта находка попала к самбирскому музею "Бойкивщина", и известный украинский ученый, коллекционер и архиолог Владимир Кобильник датировал ее 4ст.. Итак, не исключено, что на территории современного Трускавца могли происходить бои в союзе с прикарпатскими племенами, возглавляемыми карпами, с легионами Римской империи.

Есть документальные основания считать, что Трускавец был собственностью Галицко-Волынского княжества.После увлечения его Польшей княжеские имения попали в руки королей, и Трускавец стал "княжеством", которое сдают в аренду разным феодалам. Шляхтичами-дидычами (с правом наследования) трускавецкого имения 1469 года были братья Иван и Станислав Коритки. Об это есть упоминание в древнейшем документе о Трускавце, который сохраняется в Главном архиве давних актов в Варшаве. 1471 года Иван Коритко продал за 550 гривен право пожизненной аренды Трускавца братьям Гнатовых с Тустановичей и Андрею с Любинцев. Итак, 1469-1471 года - это и есть первые письменные упоминания о Трускавце.

Около 1518 года Трускавец вошел в состав Дрогобицкого староства. В период позднего средневековья феодалы захватывают лучшие земли под свои фильварки, а крестьяне через малоземелье прибегают к солеварному промыслу. Возили соль на ярмарки Волыни, Подолье, Киевщины и даже Беларуси.

В описании самбирской экономии 1692г., известному под названием "Акти ревізії Перемиської землі", приводятся такие данные о Трускавце:перечень 58 крестьян, которые имели по одном или полпрута земли или "сидели на огороде", остальные были безземельными , т.е."халупниками". Фамилий еще не было. Перечень крестьян подавался за именами, редко за прозвищами. В селе была мельница на один камень и корчма.

После первого деления Польши 1772 года и оккупации Галиции Австрией Трускавец как бывшее королевское имение стало государственным. 1784 года австрийское правительство установило государственную монополию на добычу соли, и трускавецкая солеварня была закрыта.
 

Тернополь

По поводу происхождения названия города существуют разные версии, наиболее правдоподобной является та, по которой  название города происходит от его основателя–владельца  Яна Тарновского (Тарнополь), по другой версии город назвали так потому, что рядом с городом росло терновое поле.

Строительство крепости на берегу реки Серета в местности Сопильче (Топильче) длилось 8 лет и завершилось в 1548 году. Тогда же город получил Магдебургское право, согласно которого его жители на 15 лет освобождались от уплаты налогов, на 20 лет – от уплаты пошлин, а также получили право на проведение ежегодно трех ярмарок и еженедельные торги.

Город с трех сторон окружали болота и озеро, с востока оно было укреплено сухим рвом с валами, частоколом и двумя башнями-бойницами по углам, попасть в замок можно было через подъемный мост и каменную браму, а за центральной частью находились предместья.

15 марта 1548 года основатель Тернополя и владелец Тернопольского замка   Ян Тарновский получил привилегию на строительство плотины и создание пруда в пойме реки Серет, как звена в оборонительных укреплениях против набегов татар и турок. Вскоре такой пруд был построен.

В обязанности мещан входил  ремонт плотины большого пруда, водоспуска и лотков. Спуск пруда каждые три года и сбор оставшейся рыбы на дне давал городу большую прибыль. Тернопольский пруд также имел хозяйственное значение  - на нем работали мельницы, которые приносили большие прибыли городу, а со временем в пруду разводили рыбу -  здесь водились щука, окунь, карась, карп, сом и другие виды рыб.

В 1550 году Тернополю были предоставлены привилегии, согласно которых купцы, проезжающие через город, должны были платить ему дань на развитие  и укрепление обороноспособности города. В 1566 году было разрешено организовывать в городе собственные склады для хранения товаров и прикарпатской соли. Тернополь стал значительным торговым центром, местные купцы продавали лошадей, зерно, сукно, соль, древесину, мед, воск и другое.

В конце XVI века в городе возникло братство, объединяющее ремесленников православного вероисповедания в борьбе за свои права.

Нормальному развитию города мешали периодические набеги татар, причем первый такой набег был в 1544 году, когда еще не было достроено главное оборонительное сооружение. Но ни тогда, ни в 1575 и в 1589 годах татарам не удалось захватить хорошо укрепленную крепость, однако они грабили и уничтожали городские предместья, расположенные у стен крепости. Больше всего город пострадал в 1618 году, когда пожар уничтожил все деревянные постройки.

В конце XVI века рядом с крепостью на фундаменте древнего храма времен Киевской Руси была построена Воздвиженская церковь, а достроенная в 1627 году колокольня придала церкви ее нынешний вид. В 1602-1608 годах у городского оборонного вала была возведена церковь Рождества Христова, которая была построена по канонам подольской архитектурной школы, но впоследствии неоднократно перестраивалась  и утратила свой первозданный вид.

На протяжении XVII века набеги на город татар, события украинской Освободительной войны под руководством Б.Хмельницкого не позволяли городу нормально развиваться. Но самым ужасным для Тернополя стал захват его в 1672 году турецкими войсками, когда несколько недель захватчики грабили и разрушали город – разобрали обе каменные башни замка и его стены, сожгли костел, разрушили водяные мельницы, дамбу и спустили воду из пруда, из 420 домов в городе осталось только 40.

Впоследствии на восстановление города ушли многие годы и только спустя столетие, когда в 1772 году Тернополь попал под власть Австрии, а с  1773 года стал окружным городам, в нем активизировалась жизнь, начался рост населения. В 1749-1779 годах в историческом центре Тернополя был возведен величественный костел монастыря доминиканцев и келии.

В начале XIX века, в 1810-15 годах Тернополь ненадолго входил в состав Российской империи и город Тернополь был административным центром Тернопольского края. В 1820 году в городе была открыта гимназия.

После турецкого нашествия 1672 года, замок лежал в руинах и только в начале XIX века граф Ф. Коритовский перестроил замок под дворец, для чего были снесены укрепления, вежи, брамы, а сам дворец был окружен обыкновенным валом.

В 1843 году бургомистр города выкупил права на его частное владение и, год спустя, Тернополь стал свободным королевским городом, что способствовало дальнейшему его развитию. Во второй половине XIX века к Тернополю было проложено 6 шоссейных дорог, а в 1870 году через город была проложена железная дорога.

К началу ХХ века в  городе работало 2 банка, 5 мельниц, 3 крупорушки, расширялись столярные, кузнецкие, швейные, столярные и другие цеха.  В 1876 году был открыт филиал газеты «Просвiта», а 1898 году в Тернополе открылась украинская гимназия. Все это повлияло на увеличение численности населения – если в 1808 году в городе проживало всего около 7 тыс. человек, то к концу XIX века – более 30 тысяч.

Во время Первой мировой войны с августа 1914 году по июль 1917 года город был занят русскими войсками, став центром Тернопольской губернии военного генерал-губернаторства. 3 ноября 1918 года в городе была установлена украинская власть,  с 23 ноября по 31 декабря 1918 года в Тернополе находилось правительство ЗУНР.  С16 по 31 мая в Тернополе находилась Директория, правительство и армейское командование УНР во главе с Петлюрой.

В июле 1919 года город Тернополь перешел под власть Польши и был в его составе до сентября 1939 года. Однако на некоторое время поляков из города вытеснили большевистские войска. В августе – сентябре 1920 года Тернополь был столицей большевистского государства – Галицкой социалистической советской республики, власть в которой принадлежала Главревкому во главе с В. Затонским. Тернополь – единственный город в Украине, в котором находились правительства трех государств  во время национально-освободительных войн 1917-1920 годов.

В 1921 году Тернополь стал центром Тернопольского воеводства Польши.

17 сентября 1939 года город заняли войска Красной армии, а 4 декабря этого же года Тернополь стал административным центром Тернопольской области в составе Украинской ССР.

Во время Великой Отечественной войны в 1941 году Тернополь был оккупирован немецкими фашистами и освобожден в 1944 году. За время войны город был почти полностью разрушен, в 1950-х годах началось масштабное восстановление города.

В 1951 году был восстановлен замок,  а на месте многочисленных болот на реке Серет началось строительство Тернопольского водохранилища, поскольку прежний Тернопольский пруд был полностью уничтожен во время Второй Мировой войны.

Водная жемчужина города создана в 1956 году, когда была построена дамба и уровень воды стал выше, чем был раньше. Новое водохранилище заняло площадь более 300 гектаров, а назвали его тогда Комсомольским озером, в 1992 году было переименовано в Тернопольское озеро, которое окружено несколькими парками и является символом города.  Сегодня Тернополь является один из двух городов Европы, в котором озеро находится в центре города.

 
 

Страница 2 из 7