Сумы

В середине XVII века на северо-востоке современной Украины в местности необыкновенно живописной, со следами многочисленных древних славянских поселений, но тогда совершенно безлюдной, возник город-крепость. Руководил ее сооружением воевода К.Арсеньев, который писал царю Алексею Михайловичу: «…а город, Государь, Сумин стал на реке Псле и на устье реки Сумы и миж малые речки Сумки, а малая, Государь, речка Сумка впала в речку Суму, а Сума-река в реку Псел.» Строили крепость вместе с русскими служилыми людьми украинские переселенцы из-за Днепра, ставшие жителями городских посадов и окрестных слобод. Именно среди них и родилась легенда об охотничьих сумках, давших имя городу. Три сумы, полных золота, были найдены в дубовом лесу, словно Знак Благословения для основания города. Так или иначе, но на знамени Сумского слободского казацкого полка, ведущего свое начало с 1651 г была эмблема в виде трех сум, ставшая с 1781 г официальным гербом города.
 

Симферополь

Две тысячи лет назад на теppитоpии совpеменного Симфеpополя был гоpод, именованный Hеаполем, что в пеpеводе с гpеческого означало «Hовый гоpод». Разpушенный готами, вновь возpожденный и вновь pазpушенный уже гуннами, он утpатил свое название. С 1501 года на весьма значительной теppитоpии совpеменного гоpода находился один из кpупнейших гоpодов сpедневекового Кpыма Ак-Мечеть, в пеpеводе с тюpкского «Белая мечеть». Hазвание, пpедположительно, связано с постpойкой мечети Кебиp-Джами.

Совpеменный ойконим — Симфеpополь по пеpвоначальному замыслу должен был вытеснить стаpое татаpское название. Как pезультат, наш гоpод потеpял без малого тpи века своей истоpии, и сегодня многие кpымские кpаеведы уже ставят вопpос о том, что днем pождения Симфеpополя никак нельзя считать 1784 год, когда появилось лишь слово «Симфеpополь». Пpимечательно, что в лексике кpымских татаp и каpаимов сохpанилось название гоpода Ак-мечеть, Ак-Месджит.

Симфеpополь — сочетание гpеческих слов «симфеpо» — польза и «поль»- гоpод. ( от гpеческого — «полис».)

Конец ХУШ века, как известно, пpинес немало бед нашей топонимике. Вот уж действительно нет ничего стpашней пpосвещенного дикаpя, коим являлась Россия той поpы. Все ее завоевания той поpы ознаменовались самым pешительным и безапелляционным втоpжением в топонимику, и пpи этом делалась «ученая мина» и даже велись околонаучные pассуждения.

Hо попpобуем во всем этом pазобpаться. Когда на месте казацких хутоpков и сел возникали гоpода с помпезными названиями Екатеpинослав, Александpовск, Hиколаев и т.д. — это одно. Деpевня она и есть деpевня. И не делать же столицей юга какое-нибудь Растяпино или Hеуpожайку. Hо под власть России попали гоpода, истоpия котоpых на тысячи лет дpевнее, чем сама Россия!

Екатеpина и ее сподвижники с самым ученым видом пытались доказать пpосвещенной Евpопе, что осознают, какое культуpное богатство попало им в pуки. Издается указ о пpисвоении захваченым и вновь отстpоенным гоpодам названий, котоpые несли бы в себе память стаpины.

В устье Днепpа появляется ХЕРСОH — колыбель Чеpномоpского флота. Hазвание гоpода явно указывает на его пpедполагаемое пpоисхождение от гpеческих полисов. Hо пpошло каких -то десять лет и выяснилось — потоpопились! Ведь Хеpсоном надо было бы назвать Севастополь — и тогда его дpевность пpостиpалась бы в глубь не веков, а тысячилетий.
Одна ошибка, как известно, поpождает дpугую, и вот гоpод, котоpый возник возле деpевушки Ах-Тияp и котоpый , по Екатеpиной же пpидуманным пpавилам, надо бы назвать Хеpсоном (Хеpсонесом), именуют Севастополем. Потом , пpавда , выясняется , что Севастополем в истоpии Чеpномоpья был совсем дpугой гоpод — Сухум. Hо чеpт их pазбеpет — этих гpеков!

Топонимическая дубинка в гpеческой одежде уже пошла гулять по Кpыму. Гезлев — становится Евпатоpией, Кафа — Феодосией. Пожалуй, только последнее название можно считать относительной удачей, так как тут, наконец, ничего не пеpепутали, и Феодосия сpазу же стала гоpодом долгожителем, чья истоpия восходит даже в дохpистианские вpемена.

Только чудом Кеpчь не стала Пантикапеем или Митpидатополем. Симфеpополь какое-то вpемя успел побывать Левкополем, а Стаpый Кpым — Симфеpополем, но, пpавда, только в документах.

Пpимечательно, что аналогичная судьба постигла и дpугие гоpода Севеpного Пpичеpномоpья. Кpепость Хаджи-бей уступила свое имя тогда никому не известному слову, так мило и необычно звучащему сегодня — Одесса ! Полная загадка — это сохpанение своих имен двумя лучшими кpепостями того вpемени — Очаковым и Измаилом.

И тем не менее, надо пpизнать, что в эпоху Екатеpины II, все вышепеpечисленные гоpода были локализованы относительно точно. А по некотоpым из них, к пpимеpу, Евпатоpии, то мы и по сей день не знаем точно, где в действительности находился дpевний Евпатоpий и пользуемся только гипотезами.

Уpбонимы — названия внутpигоpодских объектов. Как пpавило, они моложе названий гоpода, хотя на пpимеpе Ак-Мечети мы могли убедиться в обpатном. Так пpоисходит и тогда , когда гоpод поглощает окpужающие его деpевни. Пpичем в отдельных случаях название деpевни может быть более дpевним, нежели название самого гоpода.

Аналогичный пpоцесс пpоисходил и с окpаинами Симфеpополя. В pазные годы в его состав вошли Абдал (Hижний и Веpхний), Аташ-Кият, Бахчи-Эль, Богоpча, Белое, Битак, Битумная, Заводское, Жигулина Роща, Джамуpчи, поселок Гpэсовский, Каменка, Каpа-Кият, Киpпичный, Комсомольское, Кpасная Гоpка, Hовониколаевка, Hовосеpгеевка, Петpовская балка, Пpигоpодное-Петpовское, Саpалы-Кият, Свобода, Укpаинка, Чукуpча, Шестеpиковка.

Уже сегодня своими севеpными окpаинами гоpод сомкнулся с селом Укpомным, а Белоглинка, находясь пpактически в гоpоде, остается деpевней.

Читатель навеpняка помнит, как беpежно относится Москва к своему наследству : Чеpемушки, Хамовники, Химки… — все это названия деpевень, сотни лет стоявших в этих местах. Увы, мы не стpемились сохpанить и части нашей истоpии. Скоpее как исключения дошли до нас: Анатpа, Свобода, Маpьино, Hовоpомановка, Петpовская балка, Жигулина Роща, Hовосеpгеевка. Из пеpечисленных уpбонимов пояснений тpебует только один — Анатpа. Hазвание это возникло стихийно в 1913-1915 годах по имени владельца авиационного завода. Hа месте поселка pазмещался завод, летное поле, склады. С 1915 года завод выпускал самолеты «Hьюпоp — ХYII». Более подpобно об этом можно пpочитать в очеpке «Анатpа».

Гоpод pос, и пpоцесс поименования новых микpоpайонов не поспевал. В лучшем случае новые названия давались по наличию какого-либо отличительного объекта: «Унивеpситет», «Миp» и т. д. Пpиятный пpимеp пpеемственности — это название ЗАЛЕССКАЯ. Hо чаще всего новые названия неудачны, и , что пpимечательно, это сpазу же отмечается устным наpодным твоpчеством. Так, pайон Бела Куна называют «Живые и меpтвые», намекая на pасположенное pядом кладбище. Микpоpайон Маpшала Жукова - "Пpиказано выжить!". Совеpшенно неудачным можно считать название вновь отстpоенного кpупного жилого массива, pасположенного возле завода Пневмообоpудования — ЗАЛЕСЬЕ!

Путанница с названиями Залесье и Залесской постоянная. К тому же неподалеку находится село Залесье, Симфеpопольского pайона. Поэтому pазобpаться в этом «Беpмудском тpеугольнике» кpайне тpудно. Кpоме того, весь микpоpайон Залесье — это одна улица — БАЛАКЛАВСКАЯ. Хотя сама Балаклавская начинается аж от Севастопольской тpассы.

Симфеpополь относится к тем гоpодам, котоpые имееют pайонное деление. Пpимечательно, что еще в ХIХ веке гоpод делился на тpи части, котоpые так и именовались Пеpвая, Втоpая, Тpетья.

Пеpед самой войной возникли pайоны: Гоpодской, Железнодоpожный и Hовогоpодний. После освобождения гоpода и по 1946 год были только Гоpодской и Железнодоpожный pайоны. С 1948 и по 1951 никаких pайонов внутpи гоpода не было. С 1951 и по 1953 вновь Железнодоpожный и Гоpодской. С 1953 и по 1965 вновь никаких pайонов не было. С 1965 пpинимается совpеменное pайониpование: Центpальный, Железнодоpожный и Киевский pайоны.

Сегодня многие поpажены тем, что pайоны оказались столь не pавноценны. Секpет же заключается в том, что делили не по пpомышленному потенциалу, не по жилому фонду, не по занимаемой площади, не по числу жителей , а по числу членов КПСС!

Пеpвоначально улицы не имели своих официальных названий, но pост тоpговых отношений, мигpация населения и многое-многое дpугое вынуждало людей находить отличительные пpизнаки для быстpого отыскания того или иного места.

Пpекpасным оpиентиpом служили цеpкви, тем более каждая из них имела имя собственно: Петpопавловская, Софийская, Святотpоицкая… Хоpоший оpиентиp — кузница, лавка, школа. Hо со вpеменем кузниц становится несколько, школ десятки, лавок сотни… Почти целое столетие в Симфеpополе употpебляли в качестве оpиентиpов фамилии владельцев домов. Это было несложно, так как пеpвоначально гоpод был невелик. В 1816 году, к пpимеpу, было всего 445 двоpов. Жизнестойкость этой фоpмы подтвеpждает и такой факт. В 1914 году (уже ХХ век !), то есть сто лет спустя, мы встpечаем такой адpес: "Симфеpополь. Дом Абдуpахманова." Hо этот , хоть и очень пpостой способ не мог ответить на главный вопpос: где находится этот дом? К тому же менялись владельцы или некотоpые из них имели по нескольку домов.
 

Северодонецк

В предлагаемых читателю очерках освещена краткая история строительства Северодонецка. Работа написана на основе архивных документов, периодической печати и воспоминаний старожилов, участников строительства. Все это обеспечивает несомненную достоверность приводимого фактического материала.

НА ЗАРЕ РОЖДЕНИЯ

В ноябре 1921. года по Постановлению Совета Народных Комисаров РСФСР в старейшем горняцком центре Донбасса -Лисичанске был создан государственный трест < Химуголь>. Перед этим трестом, помимо руководства восстановлением и эксплуатацией Донецкого содового завода, угольных шахт, рудо-ремонтных и стекольных заводов Лисичанска, а также Рубежанского химического завода < Русько-Краска>, правительством была поставлена задача по изучению перспектив развития Лисичанского промышленного района, на основе имеющихся в нем залежей сырья, которое до Октябрьской революции использовалось в незначительных размерах.
Научно-исследовательские работы трест < Химуголь> начал с изучения возможности использования больших залежей каменного угля в качестве химического сырья. Нужно было прежде всего узнать, можно ли из угля получить кокс, так как лишь коксующийся уголь годен для данной цели.

Положительное решение этой задачи открывало возможность создания в Лисичанском промышленном районе крупного центра азотно-туковой промышленности, сырьем для которой должны служить получаемый из каменного угля кокс и из воздуха азот. Строительство таких предприятий за рубежом начато в 1913 году.

Положительное решение задачи коксирования лисичанского каменного угля открывало и другую не менее важную возможность по использованию его в качестве химического сырья, В процессе коксования угля из него выделяется много других веществ, употребляемых для производства целой гаммы красок, лекарственных препаратов, взрывчатки и т.д.

Работники треста < Химуголь> были уверены, что опыты по получению кокса из лисичанского каменного угля пройдут успешно. Местом для проведения опытов был избран Донецкий содовый завод. Однако, осуществить эту идею тогда не удалось. Уже первые опыты показали, что лисичанский каменный уголь по каким-то причинам не коксуется. Как позже выяснилось, такие выводы оказались ошибочными. Это доказал в начале 1930 года Всесоюзный химический научно-исследовательский институт. Опыты институтом проводились в полузаводском масштабе, однако, они убедительно показали, что лисичанский каменный уголь при определенных условиях и в обычных для коксования печах может коксоваться и давать приличного качества кокс, на котором можно базировать идею создания азотно-тукового производства. Так был решен один из самых трудных вопросов промышленности Украины - обеспечения ее местным сырьем.

Правительство республики приняло решение о развертывании в Донбассе азотно-тукового производства на базе коксующихся углей.

Количество минеральных удобрений, падавших на 1 гектар в 1929 году в некоторых странах Европы составляло: Голландия - 45 пудов, Бельгия - 40, Германия - 20, Франция - 8, Украина - 0,27 пуда. Такое отставание требовало чрезвычайных усилий и неотложных мер, чтобы спасти наши поля от окончательного истощения.

В начале 1930 года в Лисичанск прибыла комиссия, состоящая из ученых и инженеров. Она получила от ВСНХ УССР задание: разработать технико-экономическое обоснование строительства в лисичанском промышленном районе азотнотукового комбината. Приехала также геологическая партия, в задачу которой входило изучение возможности сооружения будущего предприятия на выбранной комиссией площадке.

Ознакомившись с районом, комиссия пришла к выводу о необходимости проведения ускоренных геологоразведочных работ на тех самых местах, где они были еще начаты весной 1930 года. К указанным местам относились: территория, находящаяся между Рубежанским химкомбинатом и станцией Володино, Ново-Сиро-тиновская равнина, равнина на левом берегу Северского Донца напротив < Донсоды>, окрестности станции Волчеяровская. Глубокой осенью 1930 года работа здесь была закончена. Правда, в то время еще никто не мог определенно сказать, на какой же из перечисленных площадок будет строиться предприятие. Предварительное технико-экономическое обоснование (ТЭО) строительства азотно-тукового и содово-нашатырного комбината в Лисичанском промышленном районе в конце 1931 года было рассмотрено экспортным советом Всесоюзного объединения химической промышленности ВСНХ СССР и получило принципиальное одобрение.

Президиум ВСНХ УССР поручил построечному комитету, разработавшему ТЭО Лисичанского азотно-тукового и содово-нашатырного комбината подготовить и провести конференцию, пригласив на нее видных ученых и инженеров не только республики, но и из Москвы, Ленинграда и других городов.

Состоявшаяся в г.Харькове с 3 по 7-е февраля 1932 года конференция отметила огромное народно-хозяйственное значение этого вопроса. Выступая на конференции в защиту ТЭО, первый главлый инженер строительного управления (построечного коми-тета) Н.А.Зелигман сообщил, что предлагаемый комбинат намечается разместить на двух площадках: на одной - ТЭЦ мощностью 108 тысяч киловатт, установку по коксованию и азотнотуковое производство - между Рубежанским химкомбинатом и станцией Володино; на другой - содово-нашатырное производство на левом берегу Северского Донца, напротив < Донсоды>. Обе части комбината должен соединить 14-километровый трубо- и газопровод для подачи на содово-нашатырное производство сырья, то есть аммиака и углекислого газа.

Размещение будущего комбината на двух площадках, находящихся на большом расстоянии друг от друга, мотивировалось тем, что если он будет находиться на одной площадке, то Донец не сможет обеспечить необходимым количеством воды комбинат и другие предприятия. Во избежание этого, кроме размещения намечаемого предприятия на двух площадках, планировалось для подняти уровня воды в Донце построить на нем две запруды. Одну - у рабочего поселка Рубежное, другую - около < Донсоды>.

Конференция решительно высказалась за то, что будущий комбинат независимо от количества конечной выпускаемой продукции, должен размещаться на одной площадке. Было отмечено, что Лисичанский промышленный район имеет такие природные ресурсы, которые могут обеспечить бесперебойную работу не только будущего комбината, размещенного на одной площадке, но и уже действующих в районе предприятий, причем без дорогостоящих запруд на Донце.

Это утверждение основывалось на том, что авторы предварительного ТЭО Лисхимкомбината не учли проведенной в 1931 году < Донбассводостроем> исследовательской работы по выявлению подземных вод на участке левого берега Донца, начинающегося в окрестностях поселка Рубежное и кончающегося равниной напротив < Донсоды>, где запасы чистой холодной воды оказались настолько значительными, что они могли давать ее свыше одного кубического метра в секунду без угрозы истощения.

Давая высокую оценку опытам, проведенным в полузаводском масштабе институтом по коксованию угля, конференция все же высказывала требование продолжать эти опыты в заводских условиях в целях получения наиболее точных данных по выявлению особенностей этого процесса.

После Харьковской конференции решение лисичанской проблемы по созданию крупного центра по выпуску азотных удобрений из ведения ВСНХ Украины перешло в непосредственное подчинение наркомату тяжелой промышленности СССР. В начале Наркомтяжпром согласовал с вышестоящими органами страны вопрос о том, что в лисичанском промышленном районе должен строиться азотно-туковый комбинат без включения производства кальцинированной соды и нашатыря, как это предусматривало разработанное ТЭО предприятие. Затем Наркомтяжпром обратил внимание на ускорение проведения опытно-исследовательских работ по затронутым на Харьковской конференции вопросам, чтобы получить необходимые данные для уверенного проектирования будущего комбината не позже конца мая 1932 года. Главное управление химической промышленности должно было представить на утверждение график проектирования Лисичанского азотно-тукового комбината.

С началом опытно-исследовательских работ Наркомтяжпром развернул среди ученых и инженеров дискуссию по вопросу о выборе наиболее подходящего места для строительства предприятия и создания невдалеке от него благоустроенного поселка строителей и эксплуатационников, который бы по мере развития комбината превратился в новый городок.

Конец дискуссии был положен глубокой осенью 1932 года. И на стене небольшого одноэтажного дома, стоявшего на улице Интернациональной Лисичанска, появилась вывеска < Управление строительства Лисичанского азотно-тукового завода>. С крыльца этого дома перед взором открывалась Ново-Сиротинская равнина, где строителям и химикам предстояло выдержать большую трудовую битву. С появлением управления строительства начало жить слово < Лисхимстрой>.

Где пески от зноя летом ныли,
И курила пыльная метель,
Лисхимстрой в тридцатых возводили -
Города большого колыбель.

Согласно проектному заданию мощность Лисичанского азотно-тукового завода (ЛАТЗ) была установлена небольшая - 108 тысяч тонн аммиака в год. Решение о строительстве небольшого АТЗ вовсе не означало, что откзались от создания крупного комбината. Оно лишь свидетельствовало об изменении подхода к осуществлению этой проблемы, которое произошло в связи с возникшими трудностями в выполнении намеченного Наркомтяжпромом плана опытно-исследовательских работ.

В основу решения о строительстве небольшого Лисичанского АТЗ было положено соображение использовать его в качестве опытно-промышленного предприятия для отработки всех необходимых данных для проектирования азотно-тукового комбината, которые не удалось получить при проведении опытно-исследовательских работ. В случае, если эти данные удасться получить раньше, то есть в ходе проведения исследований на Новомосковском и Березниковском азотно-туковых комбинатах, ввод в эксплуатацию которых ожидается в 1933 году, когда необходимость в строительстве небольшого ЛАТЗ отпадает и можно будет сразу приступить к проектированию и строительству крупного азотно-тукового комбината.

К осуществлению подготовительных работ и развертыванию строительства управление приступило уже в конце 1932 года.

Первостроитель Никита Алексеевич Посохов, поступивший на стройку шестнадцатым по счету рабочим, рассказывал: < Дело началось с малого. На окраине Лисичанска открывались каменный, глиняный, меловой карьеры. Что касается непосредственных строителей, то их ожидали Ново-Сиротинские пески, где им предстояло возводить азотно-туковый завод и рабочий поселок>.

В конце весны 1933 года управление строительства Лисичанского АТЗ приступило к созданию первого прорабского участка на левом берегу Донца. Место для него было выбрано восточнее села Ново-Сиротино, а потому назвали его поселок Восточный. Полевой штаб стройки располагался в нескольких бараках. В одном из них размещалась контора прораба и плотницко-столярная мастерская. В двух других, оборудованных нарами, жили строители. Поодаль - столовая, кузница, конюшня, воловник и гараж на две автомашины, имевшихся на стройке. Все это было сооружено из кустарника краснотала и камыша, росших в изобилии по берегам Боровой.

31 августа 1933 года управление строительства Лисичанского АТЗ заключило с Государственным институтом проектирования предприятий азотной промышленности - < Гипроазотом> договор на проектирование предприятия. После заключения этого договора началась подготовка к строительству первых трех капитальных объектов: деревянного моста через Северский Донец, шоссейной дороги, связывающей посчаный пустырь за селом Ново-Сиротино с Лисичанском, и железной дороги от строительной площадки до станции Рубежная.

Всю осень и зиму для шоссейной дороги подвозили камень. Для железнодорожной ветки заготавливали шпалы Лес для них рубили по берегам Боровой. Часть материала сразу доставляли на распиловку, а часть готовилась к сплаву по реке во время весеннего паводка. Распиловка бревен проводилась вручную недалеко от реки у дороги, ведущей в Рубежное.

Первая пилорама на стройке появилась в конце 1935 года. Основными транспортными средствами на стройке были лошади, волы. Автомашины применялись в основном на длинные поездки снабженцев.

В конце января 1934 года Наркомтяжпром поручил вести строительство Лисичанского АТЗ Харьковскому тресту < Индустрой>. Одно управление этого треста тогда находилось в Рубежном. От этого строительного управления на < Лисхимстрое> был образован строительный участок. В распоряжение подрядчика управление строительства АТЗ передало всю материально-техническую базу и значительную часть рабочей силы, оставив за собой функции контроля за ходом строительства и обеспечение строителей документацией и оборудованием. Куратором рт < Лисхимстроя> по приему работ, выполненных подрядчиком, был назначен Макс Моисеевич Старобинец - молодой инженер, прибывший на стройку в октябре 1933 года.

В середине марта 1934 года на < Лисхимстрой> прибыла группа молодых инженеров-химиков. Среди них был невысокого роста, худощавый энергичный, мыслями устремленный в будущее Илья Матвеевич Барский, была щепленькая, немного удивленная тем, что оказалась на такой стройке, где пока раскинулись песчаные барханы, Эмма Самойловна Хурина. С ними - Ошер Моисеевич Касевич. Он с удивлением осмотрел панораму и не увидел на чем бы остановить взгляд.

Десятки и десятки специалистов перебывали на стройке. Многие из них долго здесь не задерживались. Кто уходил на .повышение, кто, невыдержав многочисленные неурядицы, уезжал на благополучные стройки.

Как только отшумел весенний паводок 1934 года, основные силы строителей были брошены на сооружение шоссейной дороги и железнодорожной ветки. Одновременно на песчаной равнине началось сооружение бараков, которые располагались там, где нынче на улице Заводской Северодонецка стоят дома №№ 9 и 11. Столовая строилась напротив этих бараков через дорогу. Эти строения не были капитальными. Их ставили, как и на пос. Восточном, из кустарника и камыша, обмазав глиной и побелив.

В последних числах апреля в бараках поселились строители. В одном холостяки, в других семейные. Первыми жителями этих бараков были Федор Иванович Пензов, Степан Иосифович Скороход, Евдокия Андреевна Дуванова, Алексей Михайлович Попков, Прокофий Дмитриевич Лозовой, Никита Алексеевич Посохов и другие, на долю кого выпало счастье заложить первые камни в фундамент Северодонецка. В канун 1-го Мая 1934 года жители бараков вывесили лозунги и флаги. На длинных жердях подняли большую пятиконечную звезду, обтянутую красной материей. В середину звезды поставили фонарь < Летучая мышь>. Когда стемнело, эта звезда красным светом известила жителей Лисичанска и округи о том, что на песчаном пустыре началась новая жизнь.

Первые барачные постройки
Убегали к солнцу на восток.
В тихом Лисхимстроевском поселке
Загорелся жизни огонек.

После первомайского праздника живее пошло строительство, как тогда говорили, барачного городка, который был расположен на месте 2-го и 8-го кварталов нынешнего Северодонецка. Стеновым материалом для них служили шлакоблоки, доставляемые из Лисичанска. Весной этого года в поселке заложены первые двухэтажные дома, существующие и поныне под №№ 5 и 7 по улице Заводской.

В июле 1934 года на стройку пришла весть о том, что Совнарком СССР во изменение прежнего решения о строитель-стве небольшого завода принял "Постановление о строительстве азотно-тукового комбината". В соответствии с этим постановлени-ем менялись мощность перерабатывающих аммиак цехов и ассортимент выпускаемой продукции. Производство синтеза аммиака переводилось с давления 300 атмосфер на 850.

Особое внимание было обращено на создание жилого фонда. Решено к концу 1934 года закончить девять бараков, столовую, кухню, хлебопекарню и первые двухэтажные дома. В это время для укрепления коллектива стройки прибывают люди, имеющие строительные специальности. Многие из них возглавили бригады.

В конце августа лисхимстроевцы переживали свою первую радость: они закончили строительство шоссейной дороги, которая соединила строительную площадку с Лисичанском. По этой дороге право первым проехать на автомашине и перерезать красную ленту было предоставлено лучшей бригаде мостовщиков Алексея Михайловича Попкова. За первой радостью последовала другая. К XVII годовщине Великого Октября было закончено строительство пяти шлакоблочных бараков, столовой, хлебопекарни, а также первого капитального двухэтажного дома. Этот дом и ныне стоит на ул.Заводской под № 5. Рядом с приземистыми бараками он тогда выглядел величественно. В сооружении этого дома принимали участие каменщики Ф.И.Пензов, П.Д.Лозовой, плотник Н.А.Посохов.

"За свою трудовую жизнь, - вспоминал Ф.И.Пензов, - я участвовал в строительстве не одного дома. Мои скромные заслуги в этом деле отметило советское правительство, наградив меня высшей наградой -орденом Ленина. Но когда я перебираю в памяти события прошлых лет, всегда вспоминаю о строительстве первого дома".

Вечером 6-го ноября 1934 года впервые загорелись в поселке электролампочки. Засияла и красная звезда, установленная на двухэтажном доме. Лисхимстроевцы приступили к сооружению целого ряда объектов: деревообрабатывающего завода, капитального деревянного моста через Северский Донец и других.

 
 

Севастополь

«устроить... крепость большую Севастополь, где ныне Ахти-Яр...»
из указа Екатерины II Г. А. Потемкину

 

Севастополь - слово греческого происхождения. Обычно переводится как город славы, величественный, достойный поклонения. Имя новый город, основанный на берегах Ахтиарской бухты, получил указом Екатерины II от 10 (21) февраля 1784 года.

До этого поселение, устроенное русскими моряками, называли Ахтиаром по имени татарской деревушки Ак-Яр, что в переводе означает «белый овраг».

Почему же императрица выбрала для нового города имя Севастополь? Выбор названий для вновь основывавшихся городов был не случаен. Многие города «вновь присоединенного края» были названы на античный манер: Симферополь, Мелитополь, Ставрополь, Александрия…В результате выполнения программы-максимум, на берегах Черного моря должна была возникнуть вассальная России Константинопольская империя. Для нее даже императора готовили - любимого внука Екатерины Константина.

Возможно, городу, основанному на руинах легендарного Херсонеса была уготована особая миссия. Именно здесь должен быть находится император. Поэтому особенно важно было подчеркнуть связь между греческим полисом и новым российским городом, создаваемым на его месте. Но именем легендарной древнегреческой колонии Херсонес к тому времени уже был назван новый город в низовьях Днепра - Херсон. Тогда было выбрано второе имя античного Херсонеса, менее известное, но как нельзя лучше подходящее для столицы предполагаемой Константинопольской империи.

В путеводителе М. Лезинского (Севастополь. Первое знакомство с городом: Очерк-путеводитель,ЭКОСИ–Гидрофизика, 1995) приводится интересный факт, нигде, кстати, больше не упомянаемый. В 25/24 гг до н.э. Октавиан Август, новый император Рима, подтверждает свободу Херсонеса, дарованную Цезарем, а заодно переименовывает город, называя его в свою честь - Севастополем. Греческое Себастос - эквивалент латинской титулатуры Август, означающее «священный». Это почетное имя было присвоено Октавиану сенатом, его носили все последующие императоры Рима. Название Севастополь буквально означает «Город Императора».

Но тогда название не удержалось. В период Византийской империи город утрачивает свое имя Севастополь и вновь становится Херсонесом.Спустя тысячелетия императрица другой империи дает городу забытое имя - Севастополь.

Заметим, что и «новый» Севастополь несколько раз менял свое название: после смерти императрицы Екатерины II Павел I, питавший неприязнь к своей матери, в 1797 году стал официально именовать город Ахтиаром. И был он Ахтиаром 29 лет, пока по указу царя Николая I вновь не стал Севастополем.

 

Ровно

Как утверждают историки, первое упоминание о Ровно относится к 128З году. Об этом свидетельствует запись в "Рочнике капитульном краковском" о битве между войсками польского князя Лешка Черного с литовцами: "Князь Лешко, вступив в бой с литовцами в Ровно, победил их, многих из них убил". После этой победы, согласно преданию, он велел бросить трупы врагов в реку Устье, левый приток Горыни, протекавшую поблизости. Вследствие огромного количества тел, сваленных в одном месте, река вышла из берегов и образовала озеро с островом посередине, на котором позже появился княжеский замок".

Как явствует из купчей грамоты, в 1464 году Ровно, в то время все еще небольшая весь, было продано "за 300 коп широких грошей ческое личбы" князю Семёну Несвицкому. После своей смерти князь завещал Ровно жене Марии, которая начала строить здесь большой замок. Достоверно известно, что к концу XV - началу XVI века замок этот был "вжо справен и место осажоно". Располагались замковые постройки на удобном для обороны острове, омываемом водами пруда в пойме реки Устье, на месте, где ныне Комсомольский парк.

Существует несколько версий происхождения названия города. По наиболее распространенной - город назван так в силу расположения на ровной низинной местности (и исторических документах город упоминается также как Ровенск, Ровное), что было нетипичным для средневекового градостроения и поэтому, видимо, закрепилось в названии. Согласно другой версии, название города обязано тому обстоятельству, что ровно до сих мест простирались владения князей Острожских; а в несколько иной трактовке - город стал сотым по счету во владениях этих князей, которые и приобрели его, в общем-то, для ровного счета. Третья версия основывается на наличии у поселения мощных оборонных рвов, заполненных водой. Последнее допущение представляется весьма и весьма правдоподобным, поскольку н прошлые столетия существовало даже городское предместье под названием Заровья.

В XVI веке при князьях Острожских Ровно, занимая выгодное местоположение для торговли, превратилось в значительное местечко. Очевидно, именно в это время создается огромный пруд вокруг замковой части города. В середине XVI века Беата Костелецкая (Острожская) строит здесь костел, заново перестраивает замок. С прекращением рода Острожских местечко, переходя из рук в руки, постепенно приходит в упадок. Тому содействовали также частые опустошительные набеги татар (1617, 1619, 1640, 1650 гг.), после которых оставались одни пепелища. Но местечко отличалось живучестью.

В 1706 году сюда вошли шведы, разграбили дома укрывшихся в ближних лесах жителей и сожгли несколько строений. В 1723 году Ровно переходит к польскому магнату Юрию Любомирскому, сандомирскому воеводе. Богатый новый владелец местечка сразу же занялся обновлением и перестройкой замка, стоявшего в запустении с 1694 года.  Завершил перестройку сын воеводы - Станислав Любомирский, вступивший во владение городом в 1738 году и избравший его своим "родовым гнездом". В результате основательной реконструкции замок утратил крепостные стены со стрельницами, земляные бастионы и превратился в роскошный дворец в духе позднего барокко с характерной мансардной крышей, гербами Любомирских на стенах, скульптурами рыцарей у входа, вазонами над карнизом...

Эти поэтические строки А. К. Толстого, характеризующие архитектурные пристрастия аристократии XVIII века, как нельзя лучше подходят и для характеристики ровенской усадьбы Любомирского.

Дворец располагался на острове. Его главное здание занимало южную оконечность острова, а напротив главного фасада помещались два отдельно стоящих флигеля. На остров вели два подъемных моста - северный, у начала Замковой улицы, сохранившей до сегодняшнего дня свое название, и южный, связывавший дворец с небольшим садом, хозяйственными постройками, пороховней.

При Любомирском ровенский двор стал центром беспечной и разгульной жизни польского шляхетства. Окружение богатого князя стремилось предупреждать малейшие его капризы. Поклонник охоты, он как-то пожаловался на отсутствие вблизи рощи, где бы водились зайцы. И когда князь был в отъезде, угодливые приятели согнали со всей округи тысячу подвод с молодыми деревцами и высадили довольно обширный лесок с правильными просеками, запустив в него множество разных зверей. Для охраны замка дворца был сформирован отряд янычар, расквартированный в предместье Басов Кут. "Приходилось только удивляться, - писал Т. Стецкий, разительному контрасту убогой бедности города и блеска двора Любомирских". В конце концов непомерные амбиции и сумасбродство дряхлеющего Станислава Любомирского вынудили польского короля подписать грамоту на передачу владений его сыновьям.

Новый владелец города, Юзеф Любомирский, отличался более рассудительным и сдержанным нравом. Он продолжил перестройку замка, окончательно превратив его в великолепный дворец. Из Италии был приглашен художник Вилляни, украсивший фресками стены и софиты. Другой художник - Лукашевич - выполнил портреты здешних князей. Заново был очищен и углублен пруд, а в дворцовом саду, заложенном Бургиньоном, появились каменные статуи, карусели, площадки для игр и развлечений. В 1815-1817 годы дворец снова перестраивается, на этот раз приобретая ампирные черты, в частности шестиколонный портик в лоджии главного фасада и настенные украшения. Вблизи заново устраивается парк, заложенный Д. Миклером.

В 1836 году дворец приходит в запустение, брошенный своим владельцем, более сотни лет являя собой громадные развалины, сохранившиеся ныне лишь невидимыми фундаментами под ровным травяным газоном современного парка. Уже покинутый владельцами и полуразрушенный, он послужил прообразом "жалких останков гордого панского величия" в некоем местечке Княжье-Вено, ярко обрисованных В. Г. Короленко в одном из своих автобиографических рассказов ("В дурном обществе").

"Я помню, с каким страхом я смотрел всегда на это величавое дряхлое здание. О нем ходили предания и рассказы один другого страшнее. Говорили, что остров насыпан искусственно, руками пленных турок. "На костях человеческих стоит старое замчище", - передавали старожилы, и мое детское испуганное воображение рисовало под землей тысячи турецких скелетов, поддерживающих костлявыми руками остров с его высокими пирамидальными тополями и старым замком. От этого, понятно, замок казался еще страшнее, и даже в ясные дни, когда, бывало, ободренные светом и громкими голосами птиц, мы подходили к нему поближе, он нередко наводил на нас припадки панического ужаса, - так страшно глядели черные впадины давно выбитых окон; в пустых залах ходил таинственный шорох: камешки и штукатурка, отрываясь, падали вниз, будя гулкое эхо, и мы бежали без оглядки, а за нами долго еще стояли стук, и топот, и гоготанье".

Невдалеке от того места, где находился замок-дворец, расположилось здание бывшей гимназии (ныне Ровенский краеведческий музей), отмечая южную границу современного Комсомольского парка. Перед ним - небольшое овальное парковое озерцо, оставшееся здесь от обширных некогда ровенских прудов.

"Теперь, когда я вспоминаю первые два-три года своего учения в ровенской гимназии и спрашиваю себя, что там было в то время наиболее светлого и здорового, то ответ у меня один: толпа товарищей, интересная война с начальством и - пруды, пруды..." - писал позже в "Истории моего современника" В. Г. Короленко.

И сегодня Ровно не утеряло этих своих ландшафтных достопримечательностей. Они лишь сместились пространственно - по левую сторону Устья. Берега прудов оделись в бетонные одежды, а вместе с малыми архитектурными формами, мостками и зелеными насаждениями пруды, а точнее теперь уже искусственные озера, образовали гидропарк, очень популярный среди ровенчан.

В ровенской гимназии Володя Короленко, родившийся в Житомире, учился с 1866 года, после того как его отец получил назначение сюда на должность судьи.

Семья Короленко была смешанной национальности (отец - украинец, мать - полька). Учась в гимназии, будущий писатель многое почерпнул из общения с учителем словесности В. В. Авдиевым, стремившимся раскрыть перед учениками яркие образы новой русской литературы, приобщить их к слову Тургенева, Некрасова, Добролюбова, Белинского. "Я нашел тогда свою родину, и этой родиной стала прежде всего русская литература" - таков был итог, как писал сам литератор гораздо позже, его жизненного и творческого самоопределения. В 1871 году, окончив гимназический курс с серебряной медалью, полный сил и юношеских мечтаний, В. Г. Короленко навсегда покидает Ровно и уезжает в Петербург.

Здание гимназии (ул. Калинина, 19) было построено в 1839 году на пожертвования Ф. Любомирского, желавшего видеть в своих владениях солидное учебное заведение. Скромное, сдержанное в архитектурных средствах двухэтажное строение, прямоугольное в плане, с двумя заметно выступающими ризалитами со стороны двора являет собой характерный пример провинциального классицизма первой половины XIX века. Внушительный шестиколонный портик тосканского ордера в средней трети фасада, низкий, почти незаметный цоколь, мерный ритм окон вызывают ощущение академической строгости и совершенства архитектурного образа постройки. С трудом пробиваясь сквозь плотно обступившую его растительность, здание до сих пор играет роль важной художественной доминанты в окружающем городском силуэте, легко "переигрывая" ближнее окружение новейшей архитектуры.

Одновременно с постройкой нового учебного здания Ф. Любомирский распорядился перестроить для учителей так называемую оранжерею - двухэтажное каменное здание. Ее западный торец был завершен полукруглой колоннадой ионического ордера, хорошо дополнявшей строгий портик самой гимназии. После войны колоннада была разобрана, а ионические полуколонны сохранились лишь на южном фасаде.

В 1756 году на средства прихожан на Омелянской улице (ныне ул. Шевченко, 113) построена деревянная Успенская церковь, хорошо сохранившаяся вместе с отдельно стоящей деревянной колокольней. Здесь, по народному преданию, молился со своими гайдамаками Иван Гонта перед битвой с польской шляхтой, а в бабинце (приделе) церкви сохранилась любопытная деталь - "цепь устоев моральных" - небольшая цепочка, к которой в XVIII столетии нечестивых прихожан приковывали публично для искупления своих грехов перед общиной и в назидание остальным.

Церковь - из трех равновысоких срубов, одноглавая, с восьмигранной средней частью и пятигранной апсидой. Средний сруб - редкая на Волыни особенность - восьмигранный с разновеликими сторонами - вытянут поперек продольной оси церкви, что хорошо заметно по неравным граням светового восьмерика во втором ярусе. Венчает средний сруб невысокий фонарик со шлемовидным покрытием, очевидно, более позднего происхождения. Эта небольшая часть объемной композиции храма - заключительный аккорд его образного строя, торжественно-величественного по пропорциям и очень камерного по масштабу. Первоначально церковь была крыта гонтом, замененным в 1883 году кровельным железом.

К юго-западу от церкви расположилась небольшая двухъярусная колокольня - четверик на четверике. Переход ко второму ярусу отмечен крутым и высоким заломом, в свою очередь переходящим в открытую со всех сторон невысокую аркаду, вмещающую колокола. Необычна глава колокольни. Четырехскатный шатер сочленен здесь с едва различимым, зашитым жестью восьмериком, который в свою очередь увенчан покатым восьмигранным шатром. В верхней точке - крест на довольно крупном "яблоке".

Из ровенских достопамятностей XIX столетия следует, пожалуй, упомянуть еще две постройки  - соборную Воскресенскую церковь (ныне Ровенский музей атеизма, ул. Ленинская, 39) и приходский костел (ул. Ленинекая, 137). Не относясь к перворазрядным памятникам архитектурного искусства, они тем не менее в силу своего расположения на главной городской улице активно участвуют в формировании облика городского центра, играя роль важных градостроительных акцентов.

Необходимость строительства нового каменного собора в Ровно возникла после пожара в 1881 году, уничтожившего старую деревянную церковь, просуществовавшую около ста лет. Проект нового каменного храма был выполнен архитектором Дейнекой.  Новый Воскресенский храм, оконченный в 1895 году, предстает типичным примером неорусского направления в архитектуре конца XIX столетия. В плане собор имеет крестообразное построение с явно доминирующими по ширине и высоте поперечным и продольным средними нефами. Средняя, самая высокая глава посажена на массивный двенадцатигранный барабан. Четыре угловые главы, значительно более низкие, покоятся на восьмигранных барабанах, помещенных в междурукавье срединных цилиндрических сводов. С запада над главным входом надстроена колокольня в виде мощной арки также с небольшой луковичной главкой.

Архитектура храма декларирует стремление зодчего воссоздать формы русско - византийской архитектуры, однако дробность и измельченность кирпичного декора как бы затеняют основной композиционный замысел, придают храму суховатую самодовлеющую вычурность. Храм строился, что любопытно, чуть позже известного храма Воскресения в Петербурге (1887) и также по благословению Александра III, утверждавшего в империи "самодержавие, православие, народность". Этим объясняется композиционная общность построек, хотя в ровенском храме все же слегка улавливается робкая попытка использовать местную архитектурную традицию, отразившуюся в характерных абрисах глав

  Католический приходский костел был построен на четыре года позже Воскресенского собора по проекту польского архитектора К. Войцеховского в духе вольного переосмысления исторических стилей, прежде всего готики. Со временем здание, к сожалению, в ходе нескольких перестроек лишилось изначального облика и предстает ныне без зонтичных шпилей восточного фасада с полностью измененным внешним и внутренним декором.

На двух улицах исторического Ровно - Коммунистической (бывш. Директорская) и Красноармейской (бывш. Гоголевская) - сохранилось несколько особняков в стиле модерн, возведенных в начале XX века. Особым своеобразием и свежестью отмечен двухэтажный дом на ул. Красноармейской, 17 (ныне Музей комсомольской славы). Строительство по соседству нового кукольного театра с крупными современными членениями лишило этот особняк привычного окружения, невыгодно обнажив южную его сторону. Но и в этой несвойственной среде лицевой уличный фасад сохранил прелесть декоративной обработки. Архитектор избрал флоральный вариант модерна, "наложив" на фасад изящно вьющиеся стебли и гирлянды из цветов, штучные розетки. И даже металлические кронштейны, конструктивно поддерживающие карниз, кажутся органичным продолжением фасадной декорации. Продолжением, но не завершением. К сожалению, и этой оригинальной постройке не удалось из бежать нежелательных изменений первоначального облика. Самое существенное - исчезновение нестандартно решенной аттиковой части, удачно венчавшей главный фасад и чем-то напоминавшей массивную каменную лиру. Из-за этого появляется теперь легкое ощущение композиционной неоконченности, незавершенности архитектурного образа. Будем оптимистами: утрата эта вполне восполнима.

Улицы и скверы Ровно хранят память героических событий времен гражданской войны. В парке имени Т. Шевченко под кроной могучих каштанов и строгих елей - небольшой памятник. Здесь покоятся останки воина-интернационалиста Олеко Дундича, хорвата по национальности, геройски погибшего в 1920 году под Ровно в бою с белополяками. На гранитном постаменте - эпитафия близкого соратника: "Красный Дундич! Кто его может забыть? Кто может сравниться с этим буквально сказочным героем в лихости, в отваге, в доброте, в товарищеской сердечности! Это был лев с сердцем милого ребенка. К. Е. Ворошилов".

А в другой части города, по улице Парижской коммуны, - братская могила воинов легендарной Первой Конной армии. На лицевой стороне строгого обелиска, у его вершины, помещены краснозвездная буденовка и, чуть ниже, тугой изгиб боевой сабли, слегка выдвинутой из ножен. Два неразрывных символа: красной конницы и воинской доблести, а вместе - знак вечной памяти и сланы безымянных борцов за Советскую власть.

Тяжелой, разрушительной волной прокатилась по улицам Ровно Великая Отечественная война. Кажется, нет такого места в городе, которое не было бы связано с событиями и именами тех героических лет, навечно запечатлевшихся в названиях улиц и площадей, в мемориальных досках и памятниках.

Здесь, в Ровно, совершил свои бессмертные подвиги отважный разведчик, Герой Советского Союза Н. И. Кузнецов, действовавший в тылу врага под видом немецкого офицера Пауля Зиберта. На ул. Партиэан-разведчиков, 55 принимает посетителей мемориальный Музей квартира Н. И. Кузнецова. В сентябре 1943 года в самом центре оккупированного фашистами города (сегодня угол ул. Калинина и Коммунистической) Кузнецов уничтожил заместителя гауляйтера Украины немецкого генерала Геля, затем смертельно ранил генерала Даргеля. На стене дома по ул. Лермонтова, 3 - мемориальная доска, свидетельствующая, что здесь партизаны-разведчики во главе с Кузнецовым пленили и вывезли из города командующего восточными армиями особого назначения "Остгруппен" генерала фон Ильгена.

С именем Кузнецова связаны не только смелые акты возмездия. Проникая в военные штабы и правительственные учреждения, он по крупице собирал ценнейшую разведывательную информацию большой стратегической важности. Так, ему удалось добыть и передать в Центр сведения о подготовке фашистским командованием наступления под Курском, что помогло срыву операции "Цитадель". Он одним из первых раскрыл тайну местонахождения полевой ставки Гитлера под кодовым названием "Вервольф". Знакомство с немецкими офицерами разведслужбы позволило Кузнецову заблаговременно предупредить советское руководство о готовящемся в Тегеране заговоре против руководителей СССР, США, Великобритании.

На небольшой, но очень уютной и торжественной площади, названной именем прославленного разведчика, в 1970 году установлен памятник Н. И. Кузнецову (скульпторы И. П. Шаповал, В. П. Винайкин, архитектор В. Г. Гнездилов). …
 
 

Страница 3 из 7